Пока МакДугал и ее приятель радовались нежданному спасению, Миша огляделся. Покровского нигде не было видно. Может, пока они охотились на одно чудовище, второе подкралось окольными путями и уволокло доверчивого парня в свое логово, чтобы там вдоволь поглумиться над ним и отомстить за смерть собрата или супруга?

Гурфинкель вскочил, живо представив себе безжизненное тело приятеля. Окровавленное, с вырванными кусками мяса…

Пройдя несколько шагов, он споткнулся о тело – Покровский лежал на боку в мягких зарослях какой-то серебристой травки, подложив ладонь под пухлую щеку, и мирно спал.

– Ах ты, сволочь! – с чувством произнес Миша и пнул его в брюхо.

Больше он ничего не успел сделать, потому что на него набросились сзади и принялись выкручивать руки…

Енски добрались до Каргила днем, в самую жару. Солнце безразлично висело над головой, изливая на потрескавшуюся землю свою то ли благодать, то ли ненависть. Воздух дрожал и плавился, жара была такая, что даже вездесущие факиры со своими поддельными кобрами не торопились браться за дудки при приближении туристов.

– Да что же это? – простонал Енски-старший.

– Жара, сагиб, – бесхитростно ответил Акаш. – Жара такая…

– О-о-о… – промычал профессор и опустился прямо в пыль возле какого-то домика. – Это не жара! Жара была в Тель-Амарне, а это… Я отсюда не уйду. Тень…

– Отец, мы должны найти гостиницу или постоялый двор… – начал было Гор, но Енски-старший махнул рукой и указал на улыбающегося Акаша.

– Вот пусть он найдет…

– Уже нашел, сагиб, уже нашел. – радостно подтвердил неутомимый проводник. – Вот!

И Акаш указал пальцем на вывеску, висящую над тем домом возле которого уселся профессор. Алекс Енски поднял голову и попытался разобрать витиеватые индийские закорючки.

– Не понимаю, дьявол меня побери! – пожаловался он. – Что там написано?

– Просто сагиб читает снизу и вверх ногами, – пояснил Акаш. – Читать надо отсюда. Тут написано: «Постоялый двор Зиты»…

– И Гиты… – пробормотал Гор себе под нос.

– Нет, нет, молодой сагиб, никакой Гиты. У Гиты постоялый двор в другой части города, тут заправляет Зита. Я ее знаю очень неплохо, с ней можно договориться, только нужны деньги. Сейчас в городе праздник, все забито… Но Акаш договорится, только деньги…

Несмотря на протесты Гора, Енски-старший сунул Акашу несколько крупных купюр.

– Пусть найдет…

– Но отец… Ты что, до сих пор его не раскусил? Он ведь жулик!

Профессор упрямо помотал головой.

– Нет, я уверен в Акаше… И потом, ты же сам дрался за него!

– Я дрался не за него, а против тех негодяев, которые норовили нас ограбить, – вздохнул Гор.

– Неважно, я уверен в Акаше и доверяю ему. И потом, Индия очень дорогая страна, не забывай об этом.

– Когда это она стала дорогой страной? – поразился Енски-младший.

– Ну… – профессор неопределенно помахал в воздухе руками. Его спас Акаш, выскочивший из дверей.

– Госпожа Зита согласилась пустить нас. Очень жадная женщина, очень жадная. Ай, какая жадная!

– Но она сдает нам номер?

– Номер… – удивился Акаш. – Номер… Пожалуй, это можно назвать так. Но, я думаю, что мы не останемся тут надолго. Тут долго нам будет… не очень интересно. В городе ничего интересного нет.

– Мы не просто туристы, – укоризненно поправил его Енски-старший. – Мы выполняем миссию. Важнейшую научную миссию! И даже если нам придется терпеть соседство с кучей ядовитых змей… Даже если…

– Давайте въезжать… – с непонятной поспешностью перебил проводник.

– Давайте, – согласился Гор, и профессору, недовольному тем, что ему не дали договорить, пришлось тащиться за остальными.

Пока они пробирались по коридорам и переходам постоялого двора, случилось маленькое происшествие, заставивившее семейство Енски очень сильно задуматься.

– Кого я вижу? – вдруг послышался глубокий, грудной женский голос.

…Акаш вздрогнул и попятился.

– Кого я вижу?! – снова вопросил голос.

– Откуда бы это? – удивился профессор.

– Отсюда! – груда мешков и какого-то немыслимого тряпья зашевелилась.

При ближайшем рассмотрении, оказалось, что это это отнюдь не мешки и не тряпье, а женщина, причем совершенно немыслимых размеров. Сказать, что она крупная… значит, не сказать ничего. Это были Гаргантюа и Пантагрюэль, совмещенные в одном человеке и помноженное как минимум натрое.

– Ха! – завопила гигантесса. – Милашка Акаш!

– Да, Зита… Это я… – проводник осторожно отступал назад, в глубь коридора.