Я выкопала новую канаву в пыльном песке, усиленно ища развалены или другие останки, которые могли сохраниться от дома.

— Никто и не говорил, что будет легко, — заметил Адам, позволив ветру смести красный песок с камней.

— Я знаю, — разочарованно вздохнула я. — Поэтому мы здесь.

— Мы здесь, потому что господин Лилиенштейн узнал, что этот дом в Австралии был снесен незадолго до исчезновения твоего дедушки, — напомнил мне Торин.

Адам кивнул.

— Есть все основания предполагать, что он спрятал атрибут в руинах, чтобы завершить эту главу своей жизни и оставить позади монархию и игры власти имущих.

Я кивнула.

— Мы уже знаем, что мои дедушка и бабушка с оптимизмом смотрели в будущее и действительно верили в то, что с введением демократии все станет по-другому и лучше.

— Теоретически так и есть, — мрачно ответил Торин.

Некоторое время я задумчиво смотрела на него. Он как сумасшедший работал, чтобы найти Звезду Комо. Он делал это ради Ширли, ради их отношений, которые в глазах Ширли не имели будущего в этом обществе. Хотя они оба были патрициями и закон не препятствовал их отношениям, всё же Ширли захотела расстаться, потому что не желала жить жизнью, которую презирала глубоко в душе.

Я даже не могла на нее за это обижаться, хотя мне было безумно жаль Торина, и я ощущала боль, которую он испытывал. Ширли же с трудом освободилась от своего прошлого, от давящего на нее происхождения и родительского контроля.

Быть вместе с Торином, означало в Шенефельде вновь возложить на себя все ограничения, а она не могла этого сделать.

Конечно нет.

Так как Торин любил Ширли и не мог просто так отпустить ее, у него был только один выход. Он верил словам хроники Акаши, которые гласили, что классовые различия можно отменить, только уничтожив атрибуты власти. Четыре были уже уничтожены. Нам нужно найти только один и передать его гномам, которые с радостью расплавят его в ближайшем вулкане.

Адам вздохнул, прошел еще несколько шагов и вновь начал копать песок.

— Мы можем только надеяться, что твой дедушка не слишком старался спрятать алмаз. Какого он был размера?

— Господин Лилиенштейн говорит, что по сравнению с другими представленными украшениями, он был прямо-таки крошечным. В выставочном каталоге написано, что в диаметре он был ровно 4 миллиметра, — вспомнила я.

— Это словно опять искать иголку в стоге сена, — вздохнул Торин и провел рукой по светлым волосам, как всегда торчавшими во все стороны.

— Как всегда.

Я вздохнула и обвела взглядом окрестности. Скоро зайдет солнце. Мы провели весь день на улице, работая под защитным заклинанием господина Лилиенштейна. Я была бы рада, если бы можно было обойтись без таких мер безопасности.

Однако не было причин думать, что Бальтазар отказался от своего желания убить меня. С тех пор, как в прошлом году он решил, что я слишком часто нарушала его планы и поэтому пришло время убрать меня с дороги, много чего произошло.

Благодаря Парэльсусу и его фиолетовой двери, мне всегда удавалось в последний момент ускользать от Морлемов. После того, как несколько недель назад мы освободили похищенных Бальтазаром девушек, лишив его тем самым рабочей силы, злости у него, наверняка, меньше не стало. Напротив. Я так боялась его гнева, что тщательно следила за тем, чтобы ни в коем случае не выйти за приделы защитного заклинания.

Мы обложили камнями ту область, где, как мы предполагали, стоял дом, и господин Лилиенштейн натянул вдоль этой линии защитное заклинание.

Между тем я уже могла наложить вполне годное мобильное защитное заклинание, но это, прикреплённое к месту, имело величину, которую я была не в состояние создать сама.

В тот момент, когда мы достигли камней, а значит и конца участка, который хотели обыскать сегодня, солнце зашло, погрузив ландшафт в захватывающую игру цветов, которая, казалось, состоит только из красного, оранжевого и жёлтого.

Я наблюдала за солнцем, как оно медленно исчезает за горизонтом. Снова прошёл день, а мы не продвинулись дальше, только выяснили, что на лежащем позади нас участке, длинной примерно пятьсот метров, никогда не стояло дома. Хотя, кроме начала нового семестра в октябре, нас ничего не подгоняло, но всё же я чувствовала себя загнанной. Я точно знала, что Бальтазар и его Морлемы где-то там, готовятся к следующему шагу. И это лишь вопрос времени, когда и где они снова появятся, чтобы распространить страх и ужас, а у меня ничего не было, что я могла бы противопоставить гневу Бальтазара.

Внезапно я услышала голос Адама. Он смешался с моими мыслями, такой знакомый и успокаивающий. «Я не позволю, чтобы Бальтазар смог тебя заполучить.»

«Я не собираюсь позволить ему себя поймать», — ответила я.

— Пара заканчивать, — в этот момент произнёс, выпрямляясь, Торин. — Может другие были сегодня успешнее нас.

— Думаю, это не так сложно, — вздохнула я, складывая инструменты на парящую тележку. Затем мы медленно направились к нашим двум домикам. Это были два последних одноразовых жилища, которые ещё остались у Торина в запасе. — Есть какие-нибудь новости из Шёнефельде? — я не смотрела на Торина и Адама, сосредоточившись на узкой тропинке, проходящей между сухих кустов.