— Понятно. — спокойно ответил Макс. — Я увезу её за границу. Сосновские ничего не будут знать. Скажем, на Сейшеллы. Я уже давно хотел показать ей море….

— Нет, так не пойдет. — Владимир тяжело вздохнул и продолжил. — Ты плохо знаешь дочь Сосновского. Она ни на минуту не поверит, что ты отказался от девушки, после того, как три месяца её искал. Никто в это не поверит. Всё должно выглядеть так, как будто тебе наплевать на неё. Понимаешь? Абсолютно наплевать.

Соколовский несколько минут молча, буравил свой напиток невидящими глазами. Лёд его взгляда стал наиболее заметен. Цветков поежился, наблюдая за товарищем.

— Максим, я понимаю, это будет сложно….- он постарался нарушить молчание.

— Ты сказал, я услышал, — буркнул Соколовский.

— Макс, ты только не наломай дров. — Владимиру совсем не понравился взгляд друга. — Это не просто очередная сделка. Ты ведь понимаешь, что Баринов решительно настроен….

— Я это всё прекрасно осознаю, — отчеканил Соколовский, одним рывком сорвавшись с места на котором он сидел. — Вот же конченый ублюдок! Я его сравняю с землей! Урою подонка, прямо завтра….

— Нет, Макс, послушай, после истории с Дарбиевым, мы не можем так рисковать. Мы итак привлекли слишком много внимания. История попала в прессу, хотя не должна…

— Это всё гнилая ментовская система, — прорычал Соколовский. — Никому нельзя доверять.

— Я согласен с тобой. Но нам нужно быть умнее, Максим. Просто сделай, как я говорю. Нам нужно выиграть немного форы.

— Неужели по-другому нельзя? Это что, настолько необходимо? И где гарантия, что этого будет достаточно? От дочки Сосновского чего угодно можно ожидать. Ты же знаешь эту психованную дуру….

— Знаю. — кивнул Цветков. — И поэтому так важно, чтобы всё было правдоподобно, Максим. Даже твоя охрана не должна знать, что это отвлекающий маневр. Лазутчики могут быть где угодно, включая всех твоих людей. Охранников, помощниц, даже садовника. Хотя насчет помощниц, не знаю. По-моему все они тебя боготворят….

— Ладно, я понял. — Бизнесмен наконец, взял себя в руки. — Если по-другому никак нельзя….

София специально завела будильник на ранне время, чтобы успеть проводить Максима на работу в офис. В последнее время он был каким-то задумчивым, и это ей совершенно не нравилось. Она уже начала думать, что лед между ними стал постепенно исчезать, когда Соколовский стал с ней всё более и более отстраненным. И она понятия не имела, что можно сделать, чтобы изменить такое положение вещей в лучшую сторону.

Она неспешно встала с кровати, поморщившись от легкой болезненности во всем теле. Прошлой ночью Максим был с ней особенно не сдержан. Если раньше, он хотя бы пытался был нежным и понятливым, то вчера он вел с себя, так как будто в него вселился какой-то зверь. Движения были резкими грубыми, поцелуи требовательными, на её коже не было ни одного целого участка, который бы сейчас не болел.

Девушка позвала его по имени, но ей никто не отозвался. На работу он ещё не должен был уйти. Она это знала точно, поскольку его телефон лежал недалеко, на тумбочке возле кровати, и без него он бы не ушёл. Телефоном Максим слишком часто пользовался.

Соня дошла до ванной комнаты, оглядела себя в зеркале со всех сторон, умылась, расчесалась, привела себя в порядок и тут, как раз раздался скрип входной двери. Она вышла ему навстречу, в порыве обнять за шею своего любимого мужчину, но кажется, он её восторгов не разделял. Когда потянулась к нему, отстранился. Девушку это несколько смутило.

— Что-то случилось, Максим? — она хотела заглянуть ему в глаза, но он как будто избегал её взгляда.

— Собирай вещи и вали, — спокойно ответил он, забирая телефон с тумбочки.

— Что? Максим, я не понимаю….

— Что слышала, — грубо ответил он. — Не лги, что не хочешь уйти из этого дома. Ты много раз высказывалась не лестно, и про сам дом и про его хозяина.

— Я не хочу уходить. — Соня подошла к нему ближе и попыталась приобнять, но он грубо оттолкнул её так, что она чуть не отлетела в сторону. — Объясни мне чем я тебя обидела?

— Обидела? Чем такая подстилка как ты, может меня обидеть? — он скривил презрительное лицо. Взгляд стал настолько холодным, что девушка отступила. — Я поимел от тебя всё, что хотел. Вот и всё. Теперь мне больше не требуется твое присутствие. Забирай своё барахло и проваливай из моего дома. Ты мне больше не нужна.

Каждое слово Соколовского било по ней как будто кнутом по раскаленным нервам. Он хотел ей сделать как можно больнее, но она не понимала, за что. Вроде ведь они нашли общий язык недавно…

— Ладно. — она собрала по частям всё свое достоинство. — Если ты так хочешь, я уйду.

— Стой, — он схватил её за руку и резко притянул к себе. Взял её голову в свои руки притянул к своему лицу, кожа к коже. Поцеловал мягко, легко касаясь губами её рта, не настаивая на большем. Отпустил и сказал: