Они вышли из здания и направились к ожидающей их машине.

–Ева! – Давид выскочил из машины и бросился к ней. – Ева нам нужно поговорить.

Она застыла на месте, но её верный страж тут же прикрыл её собой.

–Что тебе надо, Давид? – прорычал Костя.

–Ты не лезь не в своё дело! Это касается только нас! Ева, прошу тебя, давай поговорим.

Давид сделал шаг, и в этот момент Костя запихал её в машину, заставив водителя ехать, сам же остался стоять на тротуаре.

Давид смотрел на удаляющуюся машину, и уже готов был растерзать этого недоумка.

–Думаешь ты ей пара? Думаешь, ты её достоин? – усмехнувшись спокойным тоном, произнёс Давид. – Ты никто, мажор, папенькин сынок.

–Твоя, правда, я папенькин сынок. Только вот она выбрала меня…

–Не стоит, поверь. Она моя, я её мужчина, да, она тебе не сказала?

Давид оскалился, потешаясь над его глупым видом. Он стоял словно громом пораженный, позеленев от злости.

–Что ты с ней сделал?

Костя узнал о нём всё, а так же о его пристрастии.

–Ты знаешь да? А теперь представь, как это было…

Они стояли друг против друга посреди бела дня готовые броситься в бой, не обращая внимания на прохожих. Люди спешили по своим делам, никому не было дела до двух разъярённых мужчин.

–Я не стану драться с тобой. Ты мразь Давид, и позор только то что я вообще говорю с тобой. Тронешь её и я упеку тебя за решётку, попрошу своего папочку. Она не твоя вещь. Она личность, и раз уж ты получил своё отпусти её.

–Это не так то просто. Так что нет.

Давид резко повернулся и пошёл к своей машине. Он страдал, ему было невыносимо тяжело, никогда прежде не знавший любви, он не мог справиться с эмоциями. Она стала для него главной женщиной, других он больше не хотел, только её. Одна мысль, что он коснётся её нежного тела причиняла ему невыносимые душевные муки.

Он гнал машину к суду, поторапливая своего водителя. Машина с охраной осталась позади, но его это не беспокоило. Он должен поговорить с ней, рассказать о том, что чувствует.

Заскочив в здание суда, он искал её глазами. Она шла по коридору, с папкой в руке, но затем остановилась и направилась в сторону дамской комнаты.

Давид вошёл следом, закрыв дверь на щеколду. Она увидела его в отражении зеркала, обречённо опустив голову.

–Ева…Прошу.…Выслушай меня… – Давид медленно направился к ней. – Всё изменилось…Я прошу тебя, дай мне возможность доказать тебе это. Я не понимаю что это, наверно я люблю тебя…

Она стояла, содрогаясь при мысли что он сейчас может коснуться её.

–Ты не понимаешь Давид. Я ничего не чувствую, совсем. Кроме омерзения к себе самой, я не могу допустить этого снова. Ты мне противен…

Он не хотел верить в то, что она говорит. Такого не может быть.

–Почему? То, что я такой да? Ты это во мне призираешь? А что если такого не повторится? Что если я нашёл ту единственную? Ева…Прошу тебя…

Он говорил это с надрывом в голосе, совершенно не скрывая эмоций. Его руки легли на её плечи, затем он медленно повернул её к себе, взглянув в её глаза.

–Давид я не могу…Я вижу всё как будто это было вчера. Тебя в той комнате, затем мы…

–Я полюбил тебя, так сильно, что мне невыносимо больно. Слишком поздно я это понял, сделанного не вернуть. Но я хочу, чтобы ты…

–Ты хочешь, а я? Разве я не имею права на жизнь? Разве я не отдала тебе долг? Никто не говорил о чувствах, это не моя проблема. Разве вы думали о моих чувствах, когда одна продавала, а другой покупал? Ты думал какого мне? И сейчас ты говоришь, что любишь меня…

Давид закрыл ей рот поцелуем. Он целовал её неистово, будто пытался пробудить в ней чувства. Но она не отвечала, словно каменная статуя застыв. Он со стоном отстранился, прислонившись спиной к стене.

–Что же мне делать Ева? Скажи, что мне делать? Я не знаю, как мне унять эту боль в сердце. Как жить дальше?

–Мне пора, у меня суд. Прости, но я не знаю.

В дверь уборной уже колотили. Ева взяла папку со столика и вышла. Давид под осуждающие взгляды женщин покинул туалет, и стремительно покинул здание суда.

****

Он не мог справиться с болью, она всё сильнее точила его сердце. Выпивая бокал за бокалом, он только разжигал огонь, разгорающийся в груди. Никто не в силах потушить это пламя, только она сможет, но вот уже две недели он не слышал о ней. Он прекратил её преследовать, в надежде, что если не сможет видеть и слышать то вскоре успокоиться. Но это привело к обратному действию. Теперь он сходил с ума, не мог смотреть на себя в зеркало без отвращения. Любовь к ней стала невыносимой, она пожирала его истерзанную душу.

–Скажите ей, что я больна…

В гостиную вошла Валентина.

–Что? – встрепенулся Давид, отставив пустой бокал. – Зачем?

–Она придёт вот увидите. Я не могу больше смотреть на это безумие. Вы так скоро сойдёте с ума.

–Она не поверит…

–Тогда я сама скажу ей. Но вы должны привести себя в порядок, вы уже на себя не похожи. Заросший, от вас запах перегара.

–Ты думаешь, она придёт? Думаешь, её волнует, что происходит в моём доме?

–Она хорошая девушка…