Будь они прокляты за это.

— Я потерплю неудачу, — пожаловалась Геари надломленным голосом. — Тори права. Учитывая, какими темпами мы продвигаемся, мы будем слишком стары, чтобы хотя бы вспомнить, а что мы, собственно, ищем.

Арикос обхватил крупными ладонями ее лицо и окинул внимательным взглядом.

— Не понимаю, почему для тебя это так важно.

— Потому что мой отец умер сломленным алкоголиком. Я хочу, чтобы все, кто когда-либо насмехался над ним, подавились своими словами. Хочу доказать всему миру, что мой отец не был безумцем, сражавшимся с ветряными мельницами. Хочу сдержать данное ему обещание. Я должна ему это.

Арикос наклонил голову и посмотрел в ее глаза так, как будто мог взглянуть прямо в ее душу.

— Если бы ты нашла ее, это бы тебя осчастливило?

— Более чем.

— Считай, что сделано. Я приведу тебя к Атлантиде.

Геари рассмеялась над абсурдностью ситуации. Да уж, когда ее подсознание уходит в астрал, оно уходит по полной.

Даже в этом случае для нее слишком много значило существование, по крайней мере, одного человека, которому можно верить. Неважно, что он не был настоящим. Она нуждалась в его воображаемой поддержке и была благодарна за нее.

Тут Арикос нагнул голову и накрыл губами ее рот. Геари застонала от сладости его вкуса. На свете не было никого слаще его. Никого, в чьих объятиях она чувствовала бы себя лучше. Вероятно, поэтому он появился в ее снах.

Но она была только рада его появлению. Ощущению жара его кожи, скользящей по ее телу.

О, она могла бы съесть этого мужчину живьем.

Под его ловкими руками белое, ниспадающее платье соскользнуло с ее плеч, оставляя ее обнаженной. Его же губы и язык в это время захватывали и дразнили ее рот. Ее поражало то, насколько непринужденно она себя с ним чувствовала, пусть и во снах. В реальной жизни Геари никогда не была женщиной, которая позволяет себе терять голову от мужчины. Позволяет страстям вести себя.

Ею владели холодная, безжалостная логика и сдержанные эмоции.

Вот почему она так любила свои сны. Здесь она была вольна вести себя с Арикосом так, как ей заблагорассудится, ни о чем не беспокоясь. Никакого риска забеременеть или подцепить болезнь. Никаких терзаний, о чем говорить с ним утром.

Никакого страха разочарования или жестоких насмешек. Она управляла своими снами и им. Время, проведенное с ним, было наполнено надежностью и теплотой и составляло лучшие мгновения ее дня.

Арикос бережно опустил ее на песчаный берег и накрыл своим телом. О, это ощущение бесподобно! Ласково проведя кожей штанов по ее ногам, он коленом развел ее бедра.

Оставив ее рот, его губы переместились ниже к ноющей груди, так и напрашивавшейся на поцелуй. Задыхаясь от нехватки воздуха и дрожа от собственного возбуждения, Геари притянула его голову ближе к себе. Он сомкнул губы на тугом соске, обводя его языком и перекатывая из стороны в сторону. Его дыхание опаляло разгоряченную кожу.

— Вот так, — выдохнул Арик, опустив руку вниз, чтобы облегчить ее страстное желание ощутить его плоть внутри себя. Его теплые пальцы гладили и дразнили ее, пока она не взорвалась в оргазме. — Отдай мне всю свою страсть, Мегеара. Позволь мне почувствовать твое удовольствие. Позволь мне испытывать это.

Яростно его целуя, она выгибалась навстречу его руке, стремясь получить от него еще больше удовольствия.

— Хочу большего, — потребовала она, потянувшись к «молнии» на его штанах.

Он обольстительно рассмеялся.

— И ты это получишь.

— Геари!

Громкий крик вытряхнул ее из сна, от чего ее сердце заколотилось быстрее, чем от ласк Арикоса. Геари открыла глаза, обнаружив себя лежащей лицом вниз на своей постели.

В комнату ворвалась Тори.

— Тебе лучше поторопиться. Тия собирается утопить Тедди. И это не шутка.

Арик, бранясь, вышел из сновидения в стробилос [12] , в котором он, пока подглядывал за царством людей, не обладал ни видимыми очертаниями, ни плотностью. Всякий раз, когда человек пробуждался ото сна, бог сна оказывался в этом безбрежном небытии. Ни единого звука, никаких цветов — одна сплошная непроглядная мгла.

Все, что он мог чувствовать, — это стремительно исчезающие эмоции Геари, и он отчаянно пытался их удержать.

— Мегеара… — позвал Арик, желая возвратиться к тому, что они разделили. Но он знал, что было слишком поздно. Мегеара, его маленькая страсть, обладала большей, чем у обычного человека, устойчивостью и не всегда приходила на его зов.

Она не засыпала даже под воздействием сыворотки Лотоса [13] , пока сама этого не хотела. Единственным последствием для нее была головная боль из-за сопротивления.