— Хорошо, мне нужно сходить вниз, но я скоро вернусь. Подождёшь меня?

— Конечно, — кивнул я.

— Спасибо, — радостно молвила она и, пройдя вновь туда-сюда по комнате, вышла наружу, прикрыв за собой дверь. Я посчитал это отличной возможностью для того, чтобы отдохнуть и просто посидеть на пышной кровати. Присев, я продолжил осматривать комнату, натыкаясь взглядом на остатки всяких цитат, вдохновляющих картинок, мотивационных плакатов и всячины для учёбы. Я успел тщательно изучить каждый из них, вдохнуть запах сырости, идущий через открытое окно, и уловить что-то блестящее в куче мятой одежды Вестера. Что-то синее, причудливой формы да ещё и на верёвочке. Сощурился, расставив руки по обе стороны, опёрся на них, придвинувшись ближе. Свет в комнате был ярким, и одна только люстра на потолке давала свету, сколько не могла дать вся квартира Цукерманов, так что, я видел предмет довольно отчётливо.

Кулон волка. Волчья душа. Тотем Саванны. Вспомнилась непонятная раздражённость, неприязнь, когда я хотел взять его в руки, но рядом оказался Вестер. В тот момент он был слишком закрытым для меня, недоступным, непонятным. Вся его светлая, привычно позитивная энергетика испарилась в воздухе, не оставив ни намёка. И люди, правда, часто становятся скрытными, замкнутыми, теряя связи с окружающим миром. В таком случае всего-то и необходимо, что протянуть утопающему спасительную нить и самому стать соединяющим звеном. Но так ли это легко? Мог ли я стать таким Вестеру, если в то время он не притворялся, если у него действительно мог быть от меня какой-то секрет?

Жаль, я не успел поразмыслить — скрипнула дверь, лишив меня возможности расставить все «за» и «против». Волчий кулон и меня отделяло всего несколько сантиметров.

Я подумать не успел толком, как схватил кулон, не отдавая в этом себе отчёта, и спрятал в кармане рубашки. Сердце учащённо забилось, виски запульсировали, и я точно ощутил, что совершил что-то плохое. Что-то неправильное, совсем неподходящее к атмосфере, воцарившейся вокруг. Тёплой, манящей уютом, словно отходившим от светлых шершавых стен, ароматом дождя, просачивающимся через окно. Время застыло, превратившись в статичную картинку комнаты Клео, яркого света лампы и барабанной дроби капель по карнизу. Дверь открылась, издав при этом скрип, и мгновенно пустила ход часов дальше, не оставив ни единой возможности мне даже отдышаться. Грудь вздымалась и опускалась в быстром темпе, я сам за собой не заметил, как бросил испуганный взгляд на Вестера, как смахнул со лба каплю пота. При этом какая-то невиданная ранее эйфория обхватила меня со всех сторон, заставила кровь скорее побежать по жилам. Сложно было представить, что всего лишь это маленькое, это совсем неприметное преступление вызвало во мне такой всплеск эмоций. Мой взгляд наткнулся на взгляд Вестера и изучающе проследил за его обмякшими движениями, расплывающейся улыбкой и шагами в сторону кровати. Поначалу мне показалось, что он всё видел и теперь хотел сказать что-то острое, силой отобрать кулон и век предавать меня позору, но всего этого не произошло. Только и случилось-то, что Вестер приземлился на кровать, почти коснувшись меня и обрызгав каплями воды. Он обессилено выдохнул, даже как-то совсем артистично, точно едва вернулся из сложного полёта в космос на Землю. Чёрные глаза его были направлены в потолок, я бы даже сказал — в пустоту, ведь настолько безжизненными они казались на фоне обычного состояния.

— Я устал, — бросил он, украдкой поглядев на меня. Наверняка, увидел, как внимательно я его рассматривал, уж точно ненормально это было. Я знал, что уже давно пора было бросать глупую привычку рассматривать людей: никто не любит, когда лезут в их личное пространство. Особенно, когда это делают глазами и явно не без интереса.

— Я тоже, — даже не задумавшись, сказал я и отвернулся.

И мы снова замолчали, слушая только удары капель и несильные завывания осеннего ветра. Ещё я улавливал еле слышное биение сердца Вестера, лежавшего рядом. Или мне только казалось, не зря же я был сам не свой, ощущая, как мою кожу через ткань обжигал кулон, разверзал дыры. От того самого места, где он находился, во все стороны бежала дрожь по телу, накатывала волной и топила меня всего, пока я просто сидел, отвернувшись от приятеля. Когда напряжение моё находилось уже на пределе, готовое выдать меня с головой, я тут же вскочил с кровати и быстрым шагом направился к двери:

— Ты куда? — послышалось удивлённо за моей спиной.

— За Клео, — не оборачиваясь, отвечал я, но за несколько сантиметров до двери до меня снова донёсся голос, только теперь какой-то глухой и отчуждённый:

— Я ведь хотел поговорить с тобой о Саванне, — и меня пригвоздило в полу, я вдохнул и забыл, как надо выдохнуть. Хотел что-то сказать, но понял, что запнусь на её же имени. «Возьми себя в руки, слабак!» — кричал мне мой внутренний голос, но мысли путались, лёгкие застыли в попытках вновь заработать. Я глубоко выдохнул и повернулся к Вестеру, с пустым взглядом подойдя к кровати. Ноги меня не слушались, но я каким-то образом сумел усесться на краю, внимательно посмотрев на приятеля. Он тоже сосредоточенно следил за мной и теперь не лежал, раскинув руки в стороны, а сидел, облокотившись о стену. Я только сейчас заметил, что он был довольно худ, и под светлой кожи проступали ребра при каждом его выдохе, а глаза теперь представляли собой чёрную пустоту, безжизненную и холодную.

— Говори, — сказал я серьёзно. Меня пугала изменчивость его настроения, когда дело доходило или до кулона Саванны, или до неё самой. Словно эта тема являлась своеобразным табу, упоминание о котором мгновенно вызывало в слушателе ненависть к говорящему.

— Отлично. Только не перебивай меня. Пожалуйста.

Я кивнул, не сказав ни слова.

— Я с самого начала понял, что Саванна пропала. Она не могла просто так уйти. Если бы это было так, она бы оставила записку, подсказку, хоть что-то. Я же говорил, что она и до этого сбегала из дома по неизвестным причинам, но всегда оставляла записку.

Я слушал Вестера, поникнув головой, потому что было невозможно встречаться с ним взглядом до тех пор, пока не услышал:

— Эй, ты чего? Я не речь на похоронах читаю, — вот тут я узнавал привычный его тон. Взглянул на него снизу верх, не поднимая головы, и увидел обыкновенную улыбку, играющую на его губах. Видимо, чтобы не спугнуть меня, он так поступал. Правда, совсем скоро лицо его вновь приобрело оттенок серьёзности. — Просто не всегда хочется делиться этим, но мне кажется, что тебе можно верить. Ведь так? — он ненавязчиво приподнял бровь.

Я покивал пару раз, сам не зная, а стоило ли ему доверять мне свои мысли?

— И я почему-то думаю, что Саванна тебе тоже небезразлична. Она моя сестра, а ты умудрился с ней подружиться в первый день. Знаешь, для неё это рекорд. Я прав?

Я ничего не ответил. А что тут можно было вообще сказать? Понятия не имел тогда.

— Ладно, просто оставлю этот вопрос, — он приподнялся на ладонях и уже через несколько секунд очутился на полу, стал поспешно одеваться, при этом продолжая разговор чуть ли не с самим собой. Я слушал Вестера, но продолжал молчать, боясь или не желая сказать что-то лишнее. Ведь в моих воспоминаниях по-прежнему хранился тот вечер, тот бешеный взгляд Саванны, заплаканный, вмиг потерявший всю жизнерадостную энергию. Тёмная кухня, поцелуй двух влюбленных, тайный поцелуй, и горечь сожаления.