Шрифт:
Там, через улицу, вдоль городка идет широкая отводная канава, куда по весне, в разлив, из местной речушки заходят глупые караси, и их, как сойдет паводок, можно брать руками.
До этой канавы и доведут возомнившего о себе невесть что краеведа.
– Стой!
Толстомордый Василь, зло стиснув зубы, прошипит:
– Сука…
И выстрелит старику в затылок. В той канаве тело и пролежит до осени, пока не зарядят дожди, вода не поднимется и не смоет то, что осталось от Семена Федоровича, к чертям собачьим. Вместе с аусвайсом и надеждой на новый порядок.
Иван знал, как это будет. И отлично понимал, что пока еще краевед жив, у него есть немного времени. Как только разъяренные КАПО вместе со стариком скрылись из виду, Иван подскочил к дверям, нашел слабое место в стене и что было сил принялся лупить по доскам ногой. Выбив изрядный кусок, он ухватился руками за изломанные края и начал раскачивать, тянуть и толкать дерево, стараясь расширить проем насколько возможно. Несмотря на то что доски шатались и скрипели, выломать их получилось не сразу. Треск совпал с близким выстрелом. Иван не рассчитал сил, упал на спину. Дыра в стене зияла острыми зубьями щепок. Несколько раз вдарив по ним ногой, Лопухин схватил Кольку за ворот и швырнул к пролому.
– Пошел!
– Дядь Вань! Я… А вы?! – В голосе парнишки послышались близкие слезы.
– Пошел, щенок! – зарычал Иван, выталкивая Кольку наружу. – Я с тобой пойду, пойду! Давай! – Он высунулся за выскочившим в дыру парнишкой и крикнул: – Беги! К лесу беги! Где документы я зарыл, помнишь?!
– Помню!
– Возьмешь их и дуй к чертовой матери! Найдешь наших, расскажешь про меня и что полегли пограничники как один! Все. И доктора я упустил! Все понял?! Пошел!
– Дядь Вань!
– Убью, сопляк! – заревел Лопухин и рванулся вперед, чувствуя, как впиваются в спину острые деревяшки.
Порыв его был так страшен, что Колька взвизгнул и кинулся наутек.
Иван ворочался, как медведь в берлоге, изо всех сил толкаясь ногами. Пытался развернуться так, чтобы проползти в образовавшуюся нору боком. Но чувствовал и понимал – не выбраться.
– Ах ты, гнида, – скорее удивленно, нежели зло прозвучал чей-то голос над головой. – Далёко собрался?
Лопухин вывернул голову и, жмурясь от яркого солнца, разглядел седые усы Жоры.
– Парня упустили! – крикнул, появляясь из-за сарая Василь.
– Гаденыш… – со смаком произнес Жора и от души пнул пленного в лицо тяжелым ботинком.
Иван обмяк.
Василь присел рядом, приподнял голову Лопухина за волосы. Отпустил.
– Дурак ты, Жорка.
– Я?
– А кто ж?
– Тю… С чего бы?
Василь поправил сползшую нарукавную повязку и пояснил:
– Как мы его вытаскивать будем теперь? Он же защемился теперь намертво. Нельзя было подождать, пока сам выберется?
Жора хмыкнул.
– Ну, погорячился… Пацана-то догнал?
– Куда там! Дернул как заяц. Я стрельнул вслед…
– Попал?
– Да вроде…
– Ну и черт с ним. Скажем, что убит. Пытался сбежать. А тело по жаре прикопали уже, от греха подальше. На кой ляд он господин коменданту нужен? Вот с этим еще разговор будет, а с мальчонки чего взять?..
– Вот дурак ты, Жора, как есть дурак. – Василь облокотился о стену. – Это получается, что мы плохо их стерегли, что ли?
– Ну… – Жора почесал в затылке.
– Баранки гну… Пошли с фрицами разбираться, вона пылят.
По улице спешил встревоженный выстрелами немецкий наряд.
49
Кое-как выдернув Лопухина из дыры, солдаты стянули ему руки за спиной и кинули в дальний угол сарая. Пока немцы, лениво переговариваясь, сторожили Ивана, хмурые КАПОвцы заколачивали проделанный им лаз новыми досками.
– Хреново держит, – сказал Жора, попинав ногой неровно приколоченные деревяхи. – Гвоздей бы еще набить.
– И так пойдет. – Василь смачно отхаркался и сплюнул. – Поленницей завалим, вот и вся недолга.
Он что-то пнул. Послышался грохот обваливающихся дров.
– Ну да, сгодится, – одобрил Жора. – Голова у тебя, Васька, варит. Как с тем партизаном.
Василь довольно хрюкнул.
Когда Иван открыл глаза, перед ним стояли два высоких белобрысых парня в гимнастерках с закатанными рукавами. Положив кажущиеся огромными ладони на черные, висящие на шеях «шмайсеры», немцы приветливо разглядывали Лопухина.