— Здравствуйте, мадмуазель, — сказал он, снимая фуражку.

Элен только слегка кивнула, не спуская с него глаз. Он не знал, как вести себя. Никаких дел тут у него не было. Девушка терпеливо дожидалась, чтобы он ушел.

— Шофер приехал, — сообщил он.

— Знаю.

— Ах, так! У него было поручение к вам?

— Нет.

Вот так они всегда и разговаривали. Она, всегда оставалась спокойной. Впрочем, удлиненное лицо ее, с матовой кожей и темными глазами, казалось, было создано для этого выражения спокойствия. Посетители кафе «У Полита» находили ее высокомерной и заносчивой, потому что она ни разу там не была и ни с кем не разговаривала.

— Хотите, я вам приготовлю моторную лодку? Он знал, что Элен любит ездить в одиночестве на моторке на остров Сент-Маргерит или вокруг мыса Антиб.

— Спасибо, не надо.

— Я чем-нибудь могу быть вам полезен?

— Нет!

Все еще глядя на него, девушка покусывала кончик авторучки. Кому она пишет? Невольно он бросил взгляд на голубоватую бумагу, но прочесть на обороте ничего не мог.

— Может быть, передать что-нибудь вашей матушке?

— Нет, не надо.

Он вздохнул, еще раз осмотрелся по сторонам, кое-как попрощался и вышел. На молу он столкнулся с Блини, который вез тачку.

— Ты куда?

Владимир раздраженно ответил:

— Поговорить с Дезирэ.

— И ты воображаешь, что я один потащу аккумы?

— Сейчас вернусь…

Но к полудню его все еще не было. Блини попросил помощи у Тони-рыбака, который чинил сеть, сидя у себя в лодке, и повез аккумуляторы в гараж Гольф-Жуана.

— Хозяйка за мной прислала? — тихо спросил Владимир, садясь на террасе за столик напротив Дезирэ.

— Она вчера легла спать еще до полуночи. А утром поднялась сама не своя от злости.

— А что она сказала?

— Ничего! Чтобы я за вами поехал… Бриллиант, никаких сомнений!

— Лили! — позвал он. — Принеси белого вина, анчоусов и маслин.

— А не хотите ли морских ежей? Немой принес только что…

Шофер ждал, просматривая газету. Он не спешил. Ничто его не трогало.

— Эге! Вот я, пожалуй, возьму морских ежей. Вы угощаете?

Два-три рыбака, сидя в своих суденышках, приводили в порядок сети, которыми не пользовались целую неделю. Подальше, возле скал, медленно скользила лодка, а ее владелец вытаскивал из воды, одного за другим, морских ежей.

— А что они делали вчера вечером? — спросил Владимир.

— Не знаю. Когда я вернулся, хозяйка уже спала. Остальные ругались. Граф говорил, что утром уедет…

— И уехал?

— Нет! Утром разразился новый скандал! Хозяйка всех вызвала к себе наверх! Из сада, из самой глубины, было слышно, как она орет…

Владимир старался использовать последние минуты спокойной жизни и ел анчоусы так же хладнокровно, как всегда.

— Она ничего особенного не говорила?

— По-моему, упомянула полицию…

Шофер макал хлебные корочки в соус морских ежей, запивая большими глотками белого вина.

В это время Блини на яхте ждал, чтобы ему помогли погрузить аккумуляторы на тачку. Красивый парусник, покинувший Канн, должно быть, нынешним утром стоял на рейде, и паруса его свисали в недвижном воздухе.

— Идем?

Лили перемывала стаканы в прохладной тени кафе и наблюдала за обоими мужчинами, в особенности за Владимиром, на котором и следа не было от вчерашнего опьянения.

— Если кто меня спросит, я сейчас вернусь! — крикнул девушке Полит и направился к рынку.

— И я ухожу, — вздохнул Владимир, вставая и направляясь к синей машине.

В последний раз он обернулся на «Электру» и увидел полосатую, белую с синим тельняшку Блини.

— Поехали!

Он уселся рядом с Дезирэ, который курил сигарету и лихо брал виражи. Один раз они чуть не налетели на автобус. Дезирэ и глазом не моргнул.

— По-моему, Пьеру с женой досталось на орехи за вчерашнее…

— А!

Владимир и не слышал, что тот говорит. Сигарета его потухла. Он вспомнил голос Элен и подумал, что голос ее похож на голос матери, только не такой хриплый.

— Как думаете, установится теперь погода? Владимир удивленно взглянул на Дезирэ. Он опять не слышал его слов и недоумевал, о чем говорит его спутник.

А шоферу до этого было мало дела, и он только заметил:

— Ох и надрались же вы, должно быть, вчера вечером! В «Мимозах» старик садовник разравнивал граблями песок на аллеях и собирал ветки, сорванные бурей с кустов. В парке было полно красных и желтых цветов, солнечные блики и тени ложились причудливой мозаикой.

Едва Владимир вышел из машины, как кто-то с рыданиями бросился к нему в объятия.