— Ты мог бы стать историком.

— Историком был мой отец, — с горечью ответил Клайн.

Они подъехали к полуобвалившемуся зданию и вышли из «Тауруса».

Несмотря на то что от дома остались лишь обгорелые брусья и закопченные камни, Кавано без труда представил себе, насколько роскошным был этот дом в былые дни. Колонны, двухъярусная терраса перед входом, множество людей, приветственно машущих руками ярко одетым гостям, подъезжающим к дому в конных экипажах.

— Какой стыд, что военным позволили разрушить этот дом, — сказал он.

— Они не делали этого, — ответил Клайн. — Это сделал сам Прескотт.

Кавано и Джэми удивленно посмотрели на него.

— Военные держали Прескотта под домашним арестом и уничтожали следы работы над проектом. Человек не сможет полностью посвятить себя исследованию страха, пока не отождествится с ним. Если же он вдобавок и параноик, то определенно станет еще более подозрительным, когда окружающие предоставят ему достаточно поводов для этого.

— Страх — его главное чувство, — сказал Кавано. «А теперь, спасибо Прескотту, и мое», — добавил он про себя.

— Чтобы спастись, Прескотт сделал то, чего от него никак не ожидали, учитывая, насколько он гордился своими владениями, — продолжал Клайн. — Однажды ночью, когда его страх дошел до предела и он полностью уверился в том, что его собираются убить, он поджег дом. Его избыточный вес и плохая физическая форма усыпили внимание военных, которые приставили к нему слишком небольшую охрану. Все остальные охраняли территорию от возможного вторжения снаружи, ожидая встретить людей вроде меня. В неразберихе пожара Прескотту удалось убежать из дома. Однако пожар — это лишь полдела. Он распылил в воздухе изобретенное им вещество. Охранники запаниковали и начали стрелять куда попало, принимая колышущиеся тени за напавших на них врагов. Несколько человек погибли от пуль, выпущенных их же товарищами. Еще одно происшествие, последствия которого пришлось скрывать. На звуки выстрелов прибежали те, кто охранял внешний периметр. Тем временем Прескотт угнал одну из машин и уехал, протаранив изгородь на заднем дворе. В ближайшем городе он бросил машину и пересел в другую, стоявшую в гараже. Он заранее арендовал ее, зарегистрировавшись под другим именем.

— Что и требовалось доказать. Паранойя как способ выживания, — сказала Джэми.

— Где же лаборатория? — спросил Кавано.

— Позади дома, — ответил Клайн.

Они обошли дом и приблизились к таким же обгорелым развалинам, но поменьше. Похоже, когда-то здесь была конюшня.

— Пожар, который устроил Прескотт, не затронул этот дом. Его сожгли военные, пару дней спустя. Зачистка. Простейший способ завершить работу, — сказал Клайн.

— Лаборатория под землей? — спросил Кавано.

— Под конюшней, — ответил Клайн, показывая рукой на прямоугольную плиту, лежавшую в проходе между обгорелыми обломками. — Это вход.

— Ты и твои люди осмотрели все это? Вы не боялись, что вас поймают?

— Кто? Я же сказал, что здесь больше никого не осталось. Зачем охранять развалины? Хозяевам Прескотта не о чем было беспокоиться.

Внезапно Клайн застонал. Кавано открыл рот, а Джэми вскрикнула, увидев, как кровь брызнула изо лба Клайна. Потом раздался звук выстрела. Клайн упал лицом вниз.

Все произошло так быстро и неожиданно, что Кавано не смог справиться с оцепенением. После всех событий, произошедших в квартире Разерфорда, все шло достаточно спокойно, и ему вполне удалось держать свое беспокойство под контролем. Он предполагал, что их поездка не связана с активными действиями, они всего лишь хотели получить нужную информацию. Страх, усиленный продолжавшим действовать гормоном, с которым пришлось столько бороться, снова охватил его. Но еще больше был страх за Джэми. Мышцы выстрелили, как туго сжатые пружины. Он прыгнул вперед и повалил Джэми на землю рядом с разрушенной конюшней.

Пуля ударила в землю рядом с их головами. Но на этот раз звук выстрела был намного более громким и раздался практически одновременно с ударом пули.

Следующая пуля ударила в землю у их ног. Кавано почувствовал, как земля под ними резко вздрогнула.

Заскрипели отодвигаемые доски, покатились в стороны закопченные гарью камни. Казалось, развалины ожили и начали двигаться. Один за другим из грязи и пепла вставали одетые в черное люди с выкрашенными сажей лицами и оружием в руках.

Один из них дал очередь в землю рядом с Джэми. Полетела грязь и пыль, земля задрожала. Грохот выстрелов был просто оглушительным.

Затем стрельба прекратилась. У Кавано звенело в ушах. Заставив свои дрожащие руки повиноваться, он поднял их вверх, сдаваясь.

Побледневшая от испуга Джэми последовала его примеру.

Они медленно и неуверенно встали на ноги.

— Если бы они хотели нас убить, они бы уже сделали это, — прошептал Кавано, чтобы успокоить Джэми. Он надеялся, что произнес это достаточно убедительно, но голос плохо повиновался ему. По животу снова пошел жар.