– Там, где ему и положено быть, - никак не отреагировал на мою вспышку мой руководитель.
– Ваш непосредственный коллега взял на себя полную ответственность за него.

Фу, слава Всевышнему, можно решать проблемы по очереди! Так, Тоша, держи его там покрепче, можешь даже иногда подзатыльник ему дать, не сильно, пока я его мать разыщу.

– Я все понял, - сдержанно произнес я.
– Я действительно допустил преступную халатность, тем более преступную, что она повлекла за собой целый ряд осложнений в обоих мирах. Я осознаю это и готов понести любое наказание.

– Наказание себе Вы определите сами, - коротко произнес мой руководитель.

Я оторопел. Я, конечно, слышал, что никакая дисциплинарная комиссия не могла назначить оступившемуся Ангелу более суровое наказание, чем он сам на себя накладывал, особенно после того, как ему подробно объясняли всю глубину его падения. Но мне же только что целую гроздь абсолютно беспрецедентных обвинений предъявили! И все равно сам? Хотя я, конечно, не против. Для такого решения мне понадобятся глубокие размышления, требующие длительного времени…

– Я понял, - повторил я.
– Но мне хотелось бы представлять себе всю полноту картины. Для этого я хотел бы узнать, что случилось с моей … подопечной?
– Я уже настолько отвык от этого слова, что оно мне не менее отвратительным, чем когда-то Татьяне, показалось.

– Вас это больше не касается, - еще короче ответил мой руководитель.

– Вы хотите сказать, что ее судьбу решили без меня?
– медленно и раздельно проговорил я, чтобы не заорать. Они мне еще рассказывать будут, что меня касается? Да она меня касается больше, чем все они вместе взятые!
– Без учета моего заключения?

– Рекомендации Ангела-хранителя принимаются во внимание только в случае его успешного выполнения своей миссии, - ответил он, словно цитату из перечня наших должностных обязанностей зачитал.

Вот этого я не знал. Я почувствовал, что у меня земля … нет, не земля, та уже ушла - пол его кабинета из-под ног уходит. Если не справившегося хранителя действительно навсегда отсекают от подопечного человека… Ну-ну, вот хочу я на это посмотреть!

– Простите, позволю себе с Вами не согласиться, - сдерживаясь изо всех сил, произнес я.
– Меня это касается. Мне нужно знать это, чтобы выбрать наиболее адекватную меру наказания. В данном случае я нес большую ответственность, чем обычно - Вы же знаете, она была не просто моей подопечной, - к концу голос у меня предательски дрогнул.

– Как я уже сказал, она больше не находится в Вашей компетенции, - помолчав, ответил он.
– Она больше не имеет к Вам никакого отношения.

Я насторожился. Его последняя фраза была какой-то ненужной, излишней, не вписывающейся в его бесстрастный тон и манеры во все время этого разговора. Он словно мое внимание привлекал к чему-то между строк и слов.

– Если ей назначили повторное прохождение жизненного цикла, - забросил я удочку, внимательно вглядываясь в его лицо, - то мне кажется, что несправедливо наказывать ее за мою ошибку.

– Не назначили, - обронил он все с тем же каменным выражением.

Мне вдруг стало абсолютно все равно: были ли мои ошибки ошибками, к каким последствиям они привели, как они скажутся на моей и так уже окончательно испорченной репутации. Если они решили Татьянину судьбу бесповоротно и безвозвратно, то проблем с выбором своего наказания у меня не было. Я - ее хранитель, это они у меня не отберут. Буду, как и положено хранителю, там, где она. Нигде.

А Игорь?
– вдруг взорвалась в голове мысль. Ему я письмо напишу, тут же решил я. Длинное-длинное письмо, в котором расскажу всю нашу с его матерью жизнь, чтобы он навсегда запомнил ее такой, какой ее всегда видел я. И Тоше письмо напишу. С инструкциями, как за Игорем присматривать, чтобы тот не слишком взбрыкивал. И еще Марине, чтобы у Тоши под ногами не путалась и хоть моему сыну спокойно жить дала. А, и еще Максиму, чтобы Марину чем-нибудь занял и Дару как-нибудь от Игоря отвадил…

Мой руководитель молчал, бесстрастно глядя на меня. Я же решил добавить последний, финальный, так сказать, штрих к своему образу особо нестандартного Ангела.

– Ее распылили?
– процедил я сквозь зубы с нескрываемым бешенством.
– Потому что слишком много знала? Потому что произвела на свет неудобную вам полукровку? Потому что вызвала привязанность вашего сотрудника? В назидание другим, чтобы в контакт с людьми не вступали?
– Под конец я уже таки орал.

– Она принята, - невозмутимо ответил мой руководитель.

На этот раз пол его кабинета ушел-таки у меня из-под ног.

– Можно сесть?
– запоздало поинтересовался я, рухнув на него.

– Нет, - послышалось сверху.

Крякнув, я с трудом поднялся, снова держась за измученную поясницу. Возможно, потому что его лицо исчезло на какое-то время из поля моего зрения, сейчас я глянул на него словно другими глазами. Его невозмутимость была абсолютно, совершенно неестественной. Он словно маской прикрылся. И только через ее прорези для глаз созерцал меня не так бесстрастным, как пристальным взглядом. То ли фиксируя мою реакцию, то ли сигнал какой-то посылая в ответ на каждый мой, им же вызванный, взрыв.