Они были готовы к отправке и упустили из виду только одну вещь. Какую - оба осознали только за минуту до отлета, когда из здания станции появилась еще одна фигура в скафандре, движущаяся к шлюзу корабля. Ли, для которого это явно не было неожиданностью, терпеливо ждал, и вскоре Ладж Драй вошел в рубку управления.

– Если ваша аппаратура уже на борту, мы можем взлетать, - сказал он.

Кен ничего не ответил - только кивнул пилоту.

Кен, уже наполовину забравшийся в скафандр, отчаянно жестикулировал щупальцами, пытаясь завершить свою мысль.

– Если вы считаете, что я не знаю, о чем говорю, зачем вы меня тогда нанимали?
– вопрошал он.
– Я, как могу, пытаюсь достать растения. Да, наша камера очень невелика - но там внизу есть растения, которые и в этот корабль не влезут. Хотите - верьте, хотите - нет. Я ничуть не лучше вас представляю, на что похож растущий тафак, но в отличие от вас, я не столь уж уверен, что это - растение. И выкиньте из головы идею, что я собираюсь набивать растения в этот ящик, пока они не задохнутся. Постарайтесь проявить хоть немного терпения. Сарр исследовали две тысячи лет, хотя исследовать его было куда проще, - тут он снова стал забираться в свой металлический панцирь.

– Вы будете делать то, что вам говорят, Салман Кен. Я уже говорил, что мне все равно как. Но если мы не начнем выращивать тафак в разумное время, кое-кому придется плохо.

Ответ Кена донесся несколько глухо, из скафандра торчала только его голова.

– Конечно, вы способны это сделать - я ничем не могу помешать вам. Но честное слово, если вы оставите меня в покое и дадите нормально работать, толку будет куда больше. Ну, подумайте же наконец - кто знает об этой планете больше всех?
– он сделал паузу, слишком короткую, чтобы вопрос можно было считать не риторическим, затем продолжил: - Конечно, местные жители. Они не просто знают планету - они живут на ней и даже представляют, как добывать тафак, раз уж регулярно продают его вам. Вам придется как следует потрудиться, чтобы убедить меня, что есть лучший способ узнать нужные нам вещи, нежели спросить их у аборигенов.

– Но учить язык - это так долго!

– Верно. А исследовать двести миллионов квадратных миль территории - еще дольше. И это если сбросить со счетов те три четверти поверхности, которые вы называете равнинами. А делать это пока рано - вдруг эти аборигены в хороших отношениях с тамошними жителями и покупают тафак у них? Как быть с таким вариантом? Я понимаю, что вам в свое время исследования этих равнин встали поперек горла - сколько там торпед вы потеряли, девятнадцать из девятнадцати или двадцать из двадцати? В любом случае процент впечатляет.

– Но если они не захотят, чтобы мы знали, где он добывается? Им же невыгодно, чтобы мы получали его где-то сами, а не платили им.

– Это было бы разумным подходом с их стороны. И у них могут возникнуть такие подозрения. Я никогда не отрицал, что понадобится проявить некоторый такт. Если вы сомневаетесь в моих способностях сделать это, я повторяю - займитесь этим сами. У нас есть еще скафандры. Я в любом случае собираюсь еще раз отправиться туда для исследований, и на этот раз вы можете присоединиться ко мне - зонд с легкостью доставит и оба скафандра, и камеру.

– Может быть, я и не гений, но с ума еще не сошел. У меня будет там представитель. А если я сочту, что вы недостаточно тактичны - можете не возвращаться.

– А скафандр вам не нужен? Я полагал, что они довольно дорогие, - мягко сказал Кен и с громким звяком надел на голову массивный шлем.

Фет, молча слушавший все это, закрепил эту последнюю деталь экипировки. Он был слегка расстроен: сам он уже много лет не пытался разговаривать с Драем в таком тоне - о последней попытке у него остались крайне неприятные воспоминания. Конечно, он знал, чего ради Кен нарывается: ученый старался рассердить Драя, чтобы направить все подозрения в другом направлении. Именно в том, которое было нужно Кену. Фет заметил про себя, что эта часть разговора была проведена блестяще. Тем не менее очень ему не нравилось выражение лица Драя, когда тот устроился поближе к радиоаппаратуре.

От этих мыслей ему пришлось отвлечься, когда Кен из воздушного шлюза сообщил о том, что закрепился.

– Сейчас я попробую выбраться отсюда с помощью своего пульта управления и немного поманеврирую возле корабля, чтобы оценить свои возможности, - добавил он.
– Мне легче будет привыкнуть к этой штуке, когда надо учитывать только инерцию и нет еще никакого веса.

– Хорошо, - ответил Фет и убрал щупальца со своего пульта. Одним глазом он следил за приборами, другим - косился в ближайший иллюминатор. Через несколько секунд там появилось сигарообразное металлическое тело; оно металось туда-сюда, и прикрепленная к нему неуклюжая фигура ученого болталась где-то в районе носа, а ближе к корме виднелся квадратный ящик вегетационной камеры - она тоже не влезла в грузовой отсек. Похоже, Кен без труда управлял этой чудовищной конструкцией. Наконец он сообщил, что можно отправляться.

– Хорошо, - ответил Фет.
– Я начинаю. Переведи переключатели в нейтральное положение - там не перекрестное соединение, и импульсы будут складываться. Кстати, я поместил в грузовой отсек все, что надо.

Первый зонд с находящейся в нем серией образцов был поднят прямо с Меркурия, и Ладж Драй об этом знал; Фет надеялся, что тот не заметит особого ударения на слове «все». Механик тоже разместил там дополнительную радиоаппаратуру, но сделал это в самый последний момент, не успев сообщить об этом Кену. Он мог лишь надеяться, что тот умеет обращаться с подобной аппаратурой.