– Ага, Сашка подкинула. Слушай, и что, хочешь сказать, что это все на самом деле было?

– Здесь мы с тобой в равных условиях. Я тоже ничего не могу доказать. Только я вдобавок ко всему прочему еще и сам не уверен.

Парень молча тасовал колоду какое-то время, а потом произнес, не переставая совершать быстрые манипуляции с картами:

– Что-то явно не так с этим миром. Ни в чем нельзя быть уверенным.

– Кира тоже так думала? – Я вдруг вспомнил о загадочном самоубийстве и подумал, что настал хороший момент, чтобы спросить об этом.

Вэл довольно долго ничего не говорил, только мешал карты и смотрел в окно. Потом он все же ответил – нехотя, но, как мне показалось, без категоричного «нет», как в первый раз, когда я спросил:

– Наверное, точно не знаю. Как там говорили раньше? Чужая душа – потемки.

– Она тебе ничего такого не рассказывала?

– Блин, ну хорош, – лениво протянул парень, – нас и так уже менты и журналисты задолбали расспросами на эту тему… И ты туда же…

Я решил не настаивать на продолжении данной беседы, отложив ее на «другой раз», чтобы не вызывать у собеседника еще большее подсознательное сопротивление обсуждению инцидента. Вместо этого я поинтересовался, как Вэл обнаружил у себя способность «превращать» вытащенную из колоды карту в желаемую. На это он тоже отвечал сдержанно (впрочем, как и всегда), но более охотно:

– Мне было лет семь где-то. Знаешь такую игру – «Пьяница»? От тебя там вообще ничего не зависит, ты просто вытаскиваешь из колоды карты, и нужно, чтобы достоинство вытащенной тобой было выше, чем у соперника. Вот тогда и заметил впервые. Но сначала думал, что просто совпадение. Потом стал целенаправленно пробовать, ну и кое-кто помог развить… Сейчас получается практически всегда.

Проводник, проходя по вагону, несколько удивился, увидев нас с Вэлом – все остальные люди вокруг уже давно спали, в то время как мы вдвоем сосредоточенно о чем-то беседовали. Он – теперь уже к моему удивлению – предложил нам чаю, но ни я, ни Вэл ничего не хотели и вежливо отказались. Проводник пожелал нам спокойной ночи и удалился.

На улице начинало светать – небо у самого горизонта светлело, как будто бы с мира медленно, приподнимая с одного края, снимали огромный колпак. Я широко зевнул и понял, что хочу спать. В этот же момент я понял и то, что хотел бы узнать больше и о Кире, и о Вэле с его карточной «паранормальщиной» (меня действительно всегда интересовали такие вещи), и предложил:

– Слушай, мне было бы интересно еще как-нибудь встретиться и обсудить твои фишки с картами. Я иногда пишу для одного интернет-издания, можно оформить все как интервью, ну или вроде того. Полную анонимность гарантирую, если это важно.

Я действительно время от времени писал статьи под псевдонимом для электронного СМИ, не будучи штатным сотрудником – просто отправлял им материал на свободную тему, и, если издание соглашалось, они платили мне за это какие-то символические деньги. Для меня это не было средством заработка, скорее, просто хобби. История Вэла могла стать хорошим материалом. Эксплуатировать с этой целью тему самоубийства Киры я не собирался – в этом вопросе мной двигала исключительно личная заинтересованность. Мой собеседник после пары минут раздумий еще раз протянул мне колоду:

– Давай так. Если у тебя сейчас получится – считай, я согласен. Если нет – извини.

– Ну давай, – согласился я и вытянул самую верхнюю карту. Чуть поразмыслив, я решился: – Красный джокер. Еще раз.

Вэл ухмыльнулся и развел руки в приглашающем жесте. Я зафиксировал взгляд на карте и представил, как, перевернув ее, вижу на оборотной стороне желаемую картинку. Я сделал это несколько раз, с каждым последующим все более подробно рисуя в сознании предполагаемое развитие событий. Но уже будучи готовым к воплощению фантазии в реальность, в самый последний перед переворотом карты момент, во мне все-таки взыграло сомнение: ну как, как возможно изменить то, что уже выбрано?

И я, и Вэл несколько секунд молча смотрели на черного джокера, «заглянувшего» к нам повторно и даже, как могло показаться по его ехидной гримасе, весьма довольного новой встречей.

– Ну ладно, – сказал наконец Вэл как-то отстраненно и задумчиво, не отрывая взгляда от карты. – Спишем на неопытность… но о чем-то это определенно говорит…

– Так я не понял, ты согласен или нет? – недоумевал я по-настоящему, так как и вправду не мог понять, видит ли парень во мне то, что хотел увидеть. Или наоборот – не хотел…

– Почти получилось, я удивлен. У тебя вроде бы есть такое, типа… внутреннее, подсознательное понимание этой фигни… Лады, давай посмотрим, что там выйдет из твоего репортажа.

Мы договорились встретиться как-нибудь через пару недель и держать связь через Сашу. Она, к слову, за все время нашей беседы ни разу не проснулась, что было, как мне подумалось, только к лучшему. Еще какое-то время мы болтали о книгах, фильмах и сериалах, а потом я разложил свою полку и наконец лег спать. Вэл продолжал сидеть у окна, перемешивая колоду. Во время разговора парень удивил меня рассудительной манерой речи и «взглядом со стороны» на многие черты его собственного поколения.