— К Дашке поеду, лишь бы от тебя подальше! У неё дом большой. Уж наверняка найдет для меня местечко! А ты сам в этой дыре оставайся, раз так гордишься этим достижением.

— Да сдалась ты Дашке! Не помнишь, как она ломалась, когда нам надо было перекантоваться, пока здесь ремонт шёл? Думаешь, сейчас обрадуется?

Маринка села на кровать и затихла, прикидывая варианты, куда же ей действительно пойти. Даша, хоть и считалась её лучшей подругой с самого детства, и даже в Москву они перебрались практически одновременно, но когда дело доходило до денег или приютить на время — находила сотни причин, почему ей и её дорогому Витечке это неудобно. Конечно от Дашки вообще мало что зависело, и она просто озвучивала пожелания мужа, который не горел желанием принимать незваных гостей, а в целом была очень хорошей девчонкой.

— Оставайся в квартире. У нас в новом офисе есть пара подсобок, а мне больше и не надо. Раскладушку привезу, душ там есть. Так что на первое время…

— А потом?

— А потом посмотрим. Успокоишься для начала, а там видно будет. Сейчас без толку эти разговоры. Надо с холодной головой разборки устраивать, а не истерить. Как будешь готова спокойно всё обсудить — просто позвонишь мне и скажешь. Я не буду торопить. Давай сюда свой чемодан.

Маринка никогда не отличалась особой скромностью и мягким характером. Выросшая в семье профессора философии и искусствоведа, она напоминала скорее тепличный цветок. Хотя профессорской зарплаты и не хватало на то, чтобы жить на широкую ногу, но всё-таки жили скромно и дружно. За семейными ужинами вели беседы на возвышенные темы и обсуждали литратуру. Маринкин отец любил единственную дочь до безумия и ни в чём ей никогда не отказывал, даже если для этого приходилось влезать в долги.

А потом девочка влюбилась в охламона Макса из соседнего двора. Перед профессорской дочкой открылся иной мир, полный приключений и запретных удовольствий. И этот мир был совершенно не похож на прежнюю размеренную жизнь. Она возвращалась домой под утро, убегая из-под домашнего ареста снова и снова. Никакие запреты уже не могли удержать взбунтовавшийся тепличный цветок. И едва ей исполнилось восемнадцать, сбежала окончательно — к своему парню-раздолбаю, в съемную комнатушку на окраине Саратова.

Безумная влюблённость помогала не замечать бытовых трудностей, и Маринка очень быстро научилась, и готовить, и стирать, и мыть полы. Это всё она воспринимала, как часть оплаты за возможность быть рядом с любимым.

Мама Маринки, Елизавета Николаевна, плакала и умоляла дочь вернуться домой, а отец, Михаил Александрович, сначала сыпал угрозы в адрес новоявленного жениха, потом рьяно взывал к разуму дочки, но безрезультатно. Влюблённая парочка и не думала расставаться.

Со стороны Маринкиной родни были попытки повлиять на неугодного жениха и через его родителей. Но те только разводили руками, мол, мальчик слишком упрямый и никто ему не указ. Даже от их помощи он всегда отказывался, говоря, что хочет всего добиться самостоятельно. Отказался и от припасённого места в институте, и от уютной благоустроенной квартирки, купленной специально для любимого сыночка.

В конце концов, профессор Крюков, поняв, что переубедить детей не получится, только вздыхал и время от времени тайно ото всех подкидывал дочке деньжат, лишь бы та не бросила институт и получила диплом. Он втайне надеялся, что эта безумная вспышка скоро потухнет и дочка, сломленная трудностями взрослой жизни, вернётся в родительское гнёздышко, под папочкино крылышко.

Когда дурман первой влюблённости начал таять, обнажая реальную убогость их жизни, Маринка поняла, что не хочет жить в гадюшнике… Но Максим пока что не мог ей дать большего, хотя и старался на пределе возможностей. Вот тогда и начались первые ссоры и слёзы.

Денег не хватало, и чтобы сводить концы с концами Марине пришлось устроиться на вечернюю подработку в магазин продавщицей и одновременно с этим учится в институте. Максим же потихоньку воплощал свои мелкие бизнес-идеи, откладывая средства на мечту: перебраться в столицу и там уже замутить по-крупному.

И вот мечта сбылась! Влюблённая парочка из Саратова стояла на Павелецком вокзале, абсолютно не понимая, как они будут жить дальше. В карманах пусто, из вещей — одна сумка на двоих, а впереди только мечты и неизвестность.

А дальше был очередной гадюшник, только уже столичный. Съемные комнаты, больше похожие на вонючие чуланы с клопами, ночёвки на вокзале и Доширак* на завтрак, обед и ужин. Маринка плакала и просилась домой. А Макс крепко обнимал её и просил ещё немного потерпеть. И она терпела, лелея в глубине души мечту, что когда-нибудь они выберутся из этого болта и заживут как люди. Ведь она верила всем сердцем этому парню, с милыми ямочками на щеках. Тонула в его серых глазах, а он каждую ночь шептал, что сделает всё, чтобы она была счастлива…

– -

Доширак — это лапша быстрого приготовления.

— Ох, ничего себе! Какой он огромный! — Маринка с восхищением рассматривала подарок Витюши, сверкающий на Дашкином на пальчике. — Сколько же тут карат? Дорогущий, наверное?

— Так я же вчера в инсте фоточку показывала и всё там написала. Ты не лайкала что-ли? — Даша обиженно надула пухлые губки.

Ещё недавно Дашка была совершенно обычной саратовской простушкой, которая, так же как и её школьная подружка Маринка, рванула в столицу за счастьем. С самого детства она была просто одержима идеей удачно выйти замуж. Разработав целую стратегию, Дашка воплотила мечту в реальность и охмурила Витюшу. Спустя несколько лет она «переопылилась» и органично влилась в ряды жён миллионеров. И теперь, выкладывая каждый свой чих на всеобщее обозрение, она собирала сотни завистливых взглядов и наслаждалась осознанием того, что она по другую сторону баррикад.