Секунда, еще одна и я вцепилась в шею Виктора.

Поверили? Ха! Наивные! У этого мешочка с кровью слишком быстрая реакция. Еще бы, несколько веков прожить, и не тому научишься! Одной рукой он направил мое лицо в сторону от своей вкусной артерии, другой-перехватил мою правую руку сзади и резко дернул вправо, меня развернуло спиной к нему, он схватил свободную руку и уже обе перекрестил на моей спине.

Я была обездвижена, но чувствовала такой прилив сил, что понимала-это ненадолго, надо быть хитрее и немного подождать. Я уже было начала строить план освобождения и перекуса, как Виктор перехватил оба моих запястья в одну руку, а другой, откуда-то (из кармана что ли?) достал пакет с чем-то красным и потряс им перед моим лицом. Я почувствовала этот дивный пьянящий запах даже сквозь упаковку. Глаза мои налились кровью, я ничего больше не соображала, только повторяла снова и снова "Дай", то умоляющим тоном, то грубым приказным. Мужчина отпустил мои руки, я выхватила пакет и впилась в него зубами. Успокоилась и вернула самообладание только после того, как пакет был полностью пуст и облизан дочиста. И Виктора мне уже съесть не хотелось. Пока не хотелось.

— Ты в порядке? — я уловила беспокойство в голосе наставника, но в тот момент, меня это не волновало.

— В полном! Лучше, чем когда-либо! — я хищно улыбнулась, обнажив клыки, чем вызвала явное неодобрение со стороны учителя. Но мне было плевать.

Мне было хорошо, даже слишком, я никогда не чувствовала себя такой. Даже не так, я никогда и не была такой, это была новая версия меня, не улучшенная, а перевыпущенная. Я чувствовала немыслимую силу внутри себя, а еще смелость, дерзость, самоуверенность, неуязвимость. Я подошла к зеркалу и увидела, что внешне тоже изменилась: прежде карие глаза приняли насыщенный бордовый оттенок, губы стали ярче, будто напомаженные, кожа светлее, ресницы длиннее, грудь аппетитнее. Я полностью преобразилась.

Я была безумна сексуальна, что мне сразу же захотелось подчеркнуть. Щелчок! И на мне красуется черный кожаный комбинезон, который обтянул все что можно и нельзя, декольте было настолько глубоким, что у Виктора челюсть на пол упала, на поясе ремешок, инкрустированный бриллиантами, на пальце перстень, с тем же драгоценным камнем, а на ногах черные туфли на высоком каблуке. Я подмигнула и улыбнулась своему отражению, обнажая белоснежные зубы и идеальные клыки.

— Закончила любоваться? — подколол Виктор.

— Нет еще. — резко бросила я, не отрывая глаз от своего отражения. Интересно, я всегда думала, что вампиры в зеркале не отражаются.

— Роксана! В себя приди!

Я лениво повернула голову в сторону говорившего, так бестактно отвлекшего меня от созерцания прекрасного, и подняла на него бровь.

— Ты можешь выслушать меня? — Виктор, явно, нервничал, а затем скривился и добавил. — И надень что-нибудь другое!

— Одно условие за раз! Я выбираю первое. Только быстрее излагай, — ой, да я, оказывается, хамка!

— Я должен был рассказать о твоем нынешнем состоянии на инструктаже, который мы провести не успели. С тобой произошла метаморфоза, ты обратилась в своего врага. Но не забывай, что ты не одна из них, ты человек, а все что сейчас происходит с твоими эмоциями и ощущениями — временно. Тебе, как и любому вампиру, необходима кровь, чтобы поддерживать ясный разум. Поскольку ты считаешься новообращенной, тебе сложно контролировать свою сущность, но, если честно, я ожидал, что будет попроще. Сегодня, в таком состоянии, охотник из тебя никакой. Завтра попробуем снова, немного по-другому. Я поясню тебе все детали до метаморфоз. А сейчас тебе лучше довериться мне, я помогу тебе заснуть, отдохнешь, выспишься…

— Нет.

— Что, прости?

— Нет. У меня есть одно дельце. Хочу попробовать на вкус одного милого парнишку! — жажда крови затопила мой разум, и я уже представляла, как капля за каплей высасываю жизнь из того, кто посмел очень плохо обойтись со мной.

— Я не позволю. Ты не простишь себе этого никогда. Мы накажем его, я ведь обещал. Но не сегодня и не так.

Да почему я вообще его слушаю? Кто он такой? Что я о нем вообще знаю? Может он воздействует на мое подсознание, заставляя повиноваться? А может моя человеческая сущность не позволяет мне размазать его по стене? Пока я погружалась в свои мысли, Виктор ловко подскочил ко мне и проделал тот же трюк, что и в первую нашу встречу: коснулся пальцами лба и я уснула.

В прошлый раз я, будто, провалилась в темноту, а сейчас я окунулась в мир сновидений, ярких и красочных, они сменялись так часто, что я даже не успевала запомнить, что видела. Я, словно, перематывала пленку в поисках нужного момента. Этот бешеный калейдоскоп вдруг прекратился, как бы подтверждая мои мысли и я оказалась в реалистичном сновидении, стоя посреди какой-то комнаты, вот только разглядеть ее в тусклом свете пары свечей не получалось. Я простояла в этом помещении пару минут, пытаясь понять, что это за сон такой и зачем я в нем нахожусь. Но внезапно я услышала чьи-то осторожные шаги, затем увидела того, кто этот звук издавал. Тогда я впервые увидела его.

* * *

Мужчина находился в каменном подземелье очень давно, сколько точно, он и не знает, сбился со счета уже очень давно. Время здесь текло немного иначе, чем на поверхности, он отчего-то это знал. А еще он откуда-то знал, что каждые пятьдесят лет происходит всплеск силы, похожей на его, но чем-то неуловимо отличающейся. Так он и отсчитывал срок своего заточения — пятидесятилетиями. И сегодня, кажется, был юбилей — полторы тысячи лет. Он в голос расхохотался. Ему казалось, что он сходит с ума, он расстался бы с этой жизнью, да вот только время идет, а он даже не стареет.