Роза Филипповна (задумчиво). Квартеру?.. Да уж бери одну квартеру. Сама хотела предложить. Только уж ты оборони меня от судов этих. Огородик у меня, курочки, а приходится в таку даль мотаться. Седни рано пришлось ехать, а у меня капустка не поливана. А сорняк так и прёт, так и прёт.

Глухоревская. Вот и хорошо. У вас бумаги с собой?

Роза Филипповна. А как же, вот эти проклятущи бумаги. Взяла, как же. Как чувствовала, что хороший человек попадётся. Така мечта у меня была. Думала, встречу хорошего человека, с пониманием…

Орлова. Извините, вы что, мою квартиру себе забираете?

Глухоревская. А вам должно быть стыдно! Роза Филипповна прожила честную, достойную жизнь, а вы её грязью обливаете.

Орлова. О какой честности вы говорите? Тут же и ребёнку ясно, что самое настоящее мошенничество.

Глухоревская. Мошенничество?! Вот подпись Сергея Николаевича. Вот доверенность, вот расписка. Все документы в порядке. А вы, дорогуша, лучше бы за собой следили. Надо было мужа любить, а не по мужикам бегать.

Орлова. Да как вы смеете?! Если вы судья, значит, имеете право оскорблять чужоё достоинство?

Глухоревская. Смею, дорогуша, смею. Я представитель закона. Судья может даже президента страны привлечь к ответственности, если он нарушит закон. И я не потерплю ничего противозаконного! И если вы продолжите клеветать на честную женщину, на вас будет заведено уголовное дело. Я вам обещаю: у вас будет реальный срок и надолго.

Орлова (в потрясении). За что?

Глухоревская. Ещё раз повторяю: документы все в порядке. Это выбор Сергея Николаевича, его право. Сами виноваты, что Роза Филипповна стала вашему мужу дороже вас.

Синицына, хихикая, достаёт платок и сморкается.

Орлова. Причём здесь это? А вам не кажется странным, что мой муж пропал спустя неделю после того, как оформил квартиру на эту вашу «честную женщину»?

Глухоревская. Совершенно не вижу никакой связи. А вот вы как раз могли мстить за то, что квартира досталась не вам. Интересно узнать, почему вы в трауре? Сергей Николаевич числится пропавшим, факт смерти не установлен. Понятно… Значит, для вас уже всё ясно?..

Орлова (плачет). Как вы можете?

Глухоревская. Ваши претензии преступны! И мошенничество как раз с вашей стороны! Так что заседание закончено. Иск отклонён.

Орлова (в потрясении). То есть как это отклонён? Вы даже разбираться не будете?

Глухоревская. А что тут разбираться? Для меня всё ясно и понятно. Я дела не затягиваю. У меня, милочка, правило: семь раз отмерь и семь раз отрежь. Так что вы свободны. А с вами, Роза Филипповна, нам надо обсудить кое-какие детали…

Орлова, плача, уходит.

Глухоревская. Ну вот, всё очень даже просто решается, а вы боялись. Переволновались, наверно?

Роза Филипповна. Ох, и не говори, голубушка. Опять дави в груди, чую, давление повысилось.

Глухоревская. Ничего, всё позади. Давайте теперь о нашем деле поговорим.

Роза Филипповна. Что за дело опять?

Глухоревская. Мне кажется, Роза Филипповна, вам шесть квартир слишком жирно будет. Ну, куда вам столько? А для моих сироток одной квартиры всё-таки мало…

Роза Филипповна. Да как же мало? Квартера хорошая, в самом центре. Квартера, поди, денех больших стоит. Да тебе чего надобно? Нешто деньгами добавить?

Глухоревская. Да вы что говорите? Вы в своём уме? Предлагаете судье взятку?! Деньги?! Да вы знаете, что я в жизни денег ни у кого не брала! Квартиры – это другое дело, это для сирот, а чтобы я честь судьи замарала из-за каких-то грязных денег! Да вы понимаете, почему к нам, судьям, «ваша честь» обращаются?!

Роза Филипповна (испуганно). Ох и грозная ты! Не шуми, голубушка, я ж просто так спросила. Вот я дура безмозглая! Знала бы, что ты така ранимая, и слова бы не сказала. Бери две квартеры, бери, голуба, я рази против! Ух, и напугала ты меня. Опять давление поднялось, ажно в голове зашумело.

Глухоревская (успокоившись, снисходительно). Ладно, давайте документы. Будем считать, Роза Филипповна, что я ваше грязное предложение не слышала.