— Отдайся мне целиком и полностью. И всё закончится. Мы обретём целостность. Не будет больше слёз. Горечи. Всей этой боли. Покой. Вечный покой. Забудь о прошлом. Вычеркни волчью суть из себя, отринь «любовь» и память о них. Стань моей половиной — и ты увидишь, какой цельной может быть жизнь. Мне не нужен никто другой. Ни Хельга, ни твой отец, никто, слышишь? Только ты мне нужна, Демьяна! — его голос крепнет, и он тянется ко мне, а я пытаюсь вырваться, ведь я не такая, как он хочет. Во мне есть желание быть собой. Чего бы мне это ни стоило!

И он взрывается новой вспышкой злобы. Его лицо и фигура приобретают змеиные очертания. Зрачок сужается и вытягивается, зубы меняются на клыки, а тело покрывается чёрной чешуёй. Он подминает меня под себя, впиваясь когтями в мои плечи, пригвождая к земле, и я кричу от невыносимой боли, чувствуя себя бабочкой, насаженной на булавку.

— Нет! Я не потерплю отказа! — тембр голос снижается, смешивается с рыком. — Раз ты не хочешь, я заставлю! Я не могу потерять тебя, слышишь?! Ты будешь моей, чего бы мне это ни стоило!

Я почти не слышу его слов, извиваясь изо всех сил, отчаянно трепыхаясь, пытаясь вырваться из его когтей, не понимая, почему их становится всё больше и больше и они впиваются в мою кожу, влезая под неё, буквально распиная на голых камнях. А когда доходит — то уже всё равно. Моё тело исчезает, как и его. Мы как чёрная глина, вплетаемся друг в друга, смешиваемся, слепляемся в единое целое. И чем быстрее и плотнее это происходит, тем меньше остаётся от меня.

Я исчезаю.

Глава 25. В конце мы проснёмся в плохом сне

Нет будущего у тех,

Кто ждёт ответа у судьбы

Кто недвижим, стоит закрыв

Глаза и плачет, всё веря в чудеса

Что вдруг распахнут врата рая

И впустят внутрь, доверяя

На деле нет такого варианта

Всё ложь. Обман. Шута обманка

И нежится в фальшивых солнечных

Лучах осталось чуть. И может ещё чуть.

А после ртуть сожжёт кровь дурака.

Который беззаветно верил в чудеса.

Чего бы мне это ни стоило!

Слова дублируются, взлетают вверх, молотом по наковальне отражаются в сознании поднимающегося существа. Его окружает пепельная тьма, а само тело трансформируется, меняя очертания, — то женские, то мужские, как нарастает змеиная кожа, и опадает, всё повторяется — зеркало внутренней борьбы.

Это было насилие. Пожирание одной души другой.

В молчании борьба длилась минута за минутой. Наружу выходил жар из тела существа, под его силой испарялась влага, дождь превращался в пар, а камень в месте соприкосновения — плавился, раскалившись докрасна.

…ты не противишься судьбе ни в одном из вариантов. Ты пойдёшь за ним дальше и свершится вымирание видов…

…не будет Демьяны и Девона, останется только Демон. И он пожрёт миры….

…куда же ей бежать? Только я даю ей чувство семьи. Только я забочусь о ней. Больше никто на это не способен…

…Девон любит меня…

…думаешь, это конец? Нет. Это наше начало. Начало нашей истории огня. Осталось совсем немного…

…вся моя жизнь — это дорога к нему. К Зверю. Демону. Мы обречены стать им…

Их воспоминания/мысли лились сплошным потоком, раз за разом сбиваясь в одно слово — Демон/Дракон. Их била сама суть единения — и насилие выворачивало случившееся, пытаясь собрать, разобрать гибридов.

Чем больше проходило времени, тем слабее бились волны обращения.

— Остановись, — шепчет существо и за его спиной вырастают, а затем рассыпаются крылья.

Они оба падают на глубину сознания Демона.

Здесь нет огня. Нет жара или холода. Пустота бескрайнего озера в окружении дымчатой темноты. Здесь нет звуков, нет запахов, тактильно — не до чего дотронуться, рука пройдёт сквозь воду, ничего не почувствовав, и будто нет дна. Абсолютное ничто. Здесь только двое реальны.

Друг напротив друга, как свет и тьма. С их лиц стекает кровь. Тела покрыты тысячью порезов. Они прерывисто дышат, но не сдаются.

— Никогда! — кричит в ответ девушка. — Ты не можешь силой сделать это!

— Я уже сделал! Спроси себя, кто ты такая?

— Я… — было начала девушка, но споткнулась. Не было продолжения. — Я… — вновь повторилась она, чувствуя, как имя вертится на языке, но не приходит на ум. Непроизвольно прижав руку к губам, попыталась вспомнить, но в голове пусто. — Я… — испуганно потянула она, понимая, что ничего не помнит. Нет личности. Ничего нет. — Кто я? — обратилась она к нему.