Запрещаю глазам метать взгляды в заветную сторону.

Как Шредингер: и пусть он там есть, и одновременно нет его.

И так душе не столь больно, и разуму — проще. Каждому свое — каждому свой ответ…. с которым будет потом жить проще. Принять все — и переступить через границу прошлого в настоящее, какое бы оно не было.

Но вот подъезд — и замечаю у двери знакомую фигуру.

Обомлела. Застыла я, словно статуя. Глаза в глаза. Не моргая.

— Нам надо поговорить, — шаг ближе; хотел, было, наверно, взять меня за руку — как было это раньше, но тут же осекся. — После всего, что было…. прошу, удели мне всего пару часов. И я исчезну — если тебе так надо… и проще. Прошу…

Глубокий вдох.

Виновато опустить голову.

Невольно киваю…

Разворот — и ноги сами ведут куда-то… непонятно куда.

Только потом заметила: знакомые места. Опять тропинка через лес, сокращая путь. А вот и беговая дорожка: только вместо асфальта уже здесь все уложено тротуарной плиткой. Воды, кажется, стало меньше в озере… Вышку построили.

Никого… и ничего не щадит время. Что-то преобразуется, становясь более красивым и уютным, а что-то — стареет, как мы…. и портится.

Пройтись немного к пляжу — присесть на траву около обрыва.

Закрыть глаза — и представить…. вспомнить, как мы это делали тогда. Боже, сколько времени прошло. Сколько надежд… и грез не сбылось. Сколько счастья — и как оно превратилось резко, сиемоментно в огромную ядерную бомбу боли… и опустошения.

Как всё оборвалось.

— Так у тебя есть сын? — первый осмеливается на слова.

Распахнула я веки. Замерла, в рассуждениях. А затем несмело закивала головой. Глубокий вдох:

— Да.

Шумно, тяжело вздохнул.

— И сколько ему?

Криво усмехнулась.

Немного помедлила, но в итоге прошептала:

— Пять.

— А муж… что он?… кто он?

Еще один вздох.

— А нет его, — и невольно издала звук, словно лопнул мыльный пузырь. Ровно так, как и этот гад исчез… из наших жизней.

— Бросил что ли? — не может понять.

— Почти, — съязвила (все с той же жестокостью, что мне нынче присуща). Короткий взгляд на Илью, но осеклась, отвернулась. Взор куда-то вдаль…

И снова тяжелый, глубокий вдох.

Что тянуть резину? Что есть, то есть. И нет смысла скрывать. Очередная глупая… рядовая драма рядового человечишки…

— Как я писала в том… письме… Я надеюсь, Марина, все же, передала его. Да?

— Да, — едва слышно шепнул. Коротко и по существу. Без лишних комментариев.

Еще секунды непонятного (моего) выжидания — и продолжила:

— Уехали мы в Якутск. Новая жизнь. Приличная должность у бати, отличная зарплата… Хотя, на новую квартиру так и не насобирали. Жили на съемной. Эту же не продали. И то, слава Богу. Теперь хоть было куда… вернуться. Но, не суть. Время шло — и та ненависть, которая душила меня с каждым днем к своему отцу, уже совсем затуманила мне разум. Единственное желание, с которым я просыпалась день у день — скорее съехать от них. Но толку? Учеба отбирала все время, да и найти хорошую работу с хорошей зарплатой мне еще было, явно, не суждено. Посему маялась в рассуждениях и надеждах. А дальше встретила его. Нам было обоим по девятнадцать, ну, или около того. И не сказать, что большая любовь, но и… не просто всё было: не от скуки. Отношения. Новый уровень. Почти сразу съехались, снимали квартиру напополам, — криво усмехнулась я, вспомнив себя, глупую. И опять вдох-выдох. — Ну что уже, как есть… Где-то через полгода… такой беззаботной, с одной стороны, безмозглой жизни — я залетела. Беременность, как снег на голову. С родителями тогда не общалась почти: очень редко с матерью. Потому не отважилась ей сообщить новость. Поговорить со своим… кавалером, обдумать всё — и решить. Поженились…

И я была счастлива. Счастлива, ведь (уже) жена, и скоро стану матерью. Сбылись и еще сбудутся… какие-никакие, но… мечты. Ну…. а дальше — все просто. Как у многих. Не верила я тогда словам психолога из женской консультации: мол, рождение ребенка — это всегда кризис для семьи. Не обязательно — поворот к плохому, но кризис. Думала, глупая она. Как так? Это же — счастье, такое долгожданное — для него, для меня. И даже наши родители (его и мои) были рады происходящему. Но…

(Шумный выдох).

Знаешь, судя по тому, с чем я столкнулась, и с чем многие из моих знакомых… Вы — мужики, в большинстве, кончено, не все… Но, в большинстве… рождение ребенка воспринимаете совершенно иначе, чем мы. И даже дело не в материнском и отцовском инстинктах. Нет. У меня с каждым днем все больше складывалось впечатление, что он — словно подарил мне игрушку. Домашнего зверька, а не… общего ребенка. И ты, дура, возись с ним сама. Пеленай, корми, холь, лелей, но это — твоя забота. Ты хотела — ты получила. А я, царь гороховой горы, — отдельная личность, отдельное государство — и про меня не забывай. Причем на равных требованиях, а то и больше. Муж — на первом месте, а потом лишь — все эти материнские глупости, не говоря уже о себе, родной. И я не жаловалась, я старалась. Но отдачи — не было. Пусто… А дальше и вовсе каждый погрузился в свой мир, сталкиваясь между собой — лишь для удовлетворения физических потребностей и вынужденных ссор, принимая то или иное (аля совместное) решение. Ну, и что в итоге? На мою шкуру — двое детей: сын наш и муж-недомуж. Я не выдерживала. Более того, и с родителями была беда: батя сильно заболел, дохода больше не стало. Одни долги. А затем нервы и вовсе его не пощадили. И как он рубил нас — так и болезнь срубила его. Так что, к тому времени, когда я поставила в суде вопрос о разводе: мы с мамой и малым… были уже одни. Полгода, если не больше, длился этот процесс. Жуть противная. Даже не думала, что человек, некогда так любящий тебя и вашего с ним общего ребенка, может быть настолько жадным по отношению к собственному дитю. За каждую копейку дрался, чтобы не переплатить, чтобы судья не назначила лишнего. Вечно какие-то мутки, тайны, ложь. Гадко… и мерзко. И, тем не менее — решение принято. Наши корабли разошлись… А алименты на сына до сих пор ждем. Да и… черт с ним. Как-то выживем. Долги стали душить. Едва отдали последний кредит, как собрали манатки — и приехали сюда. Да только… и здесь мир не особо нам рад. Ни работы, ни нормальной зарплаты… Но, живы — и то… хорошо.

Замерли, потупив взгляды каждый в свои сцепленные пальцы в замок.

Нервные, тяжелые вздохи.

Болезненные рассуждения.

— А ты? Как твои успехи? Надеюсь, лучше…. чем мои.

Дрогнул. Несмелый короткий взгляд на меня, и отвернулся.

Печально хмыкнул.

— Не знаю, лучше или хуже… Но, тоже не женат. Да и детей нет.

— Чего так?

Смолчал. Скривился.

Долгая, жалящая пауза.

И решаюсь сгладить неловкость:

— А ребята что? Как Марина? Миша?