— Потому что я не стучал. И даже не входил, а сидел тут смирно, как ты и велел и ждал новостей. Дождался. Мог бы предупредить, я бы новостей подождал в коридоре, а не просто в твоем кабинете.

Лицо мгновенно обдало жаром и я снова попыталась увеличить расстояние между мной и хозяином кабинета. Но кто ж мне позволит?!

Вилмар совершенно не обратил внимание на пламенную речь сержанта:

— Возьми двух-трех людей и обследуйте замок леди Этельверг. Важна каждая мелочь, доказывающая заговор против короны и причастность к черным ритуалам.

— Можно подумать, что тебе не хватит того, что мы уже нарыли, — проворчал Эр. — Или боишься, что его величество снова уличит тебя в попытке отделаться от такого выгодного династического союза?

— Эр, ты иногда слишком много болтаешь там, где надо промолчать. Не надейся, что это вечно можно будет списывать на твою природу оборотня.

И я все же вывернулась из объятий Вилмара. Сердце пропустило удар, и во рту снова появился нехороший привкус — горечи и гари. Я прочистила горло, страшась, чтобы голос не подвел меня и не сорвался в самый неподходящий момент.

— Леди Этельверг и Шерринг?! Кхм… Заговор?! Это значит… ну… мой отец… он не виновен? Он не причастен к убийствам?

Мужчины замялись. Ответил Вил, старательно подбирая нужные слова.

— Мы не можем утверждать…

— С чего вы взяли, что за убийствами стоит мой отец?!

— Мужчину похожего на него видели на месте преступления в Красном Квартале. К тому же… ты сама понимаешь.

— Былая слава! — понятливо кивнула я.

— Что-то в этом духе. — подхватил совершенно невозмутимый, как обычно, оборотень. — Хотя не далее как вчера, свидетель изменил показания и сказал, что соврал, в обмен на благодарность очень красивой женщины, которую принял за наемницу.

— После его замучила совесть?

— О чем ты, рыжая? В Красном Квартале совесть не в почете. Он просто испугался за свою шкуру. Ибо серия убийств — это не случайная потасовка. Могут пришить соучастие, а там и… Здравствуй, плаха!

— Этельверг и Шерринг, пользуясь добытыми откуда-то записями твоего отца, решили повторить его подвиг.
–

Меня одолевали смешанные чувства. С одной стороны, обида за несправедливо обвиненного отца. Может, в первый раз его тоже подставили?! С другой — облегчение. Все же мой отец к этим убийствам не причастен. Я перевела дыхание и оперлась на край стола. Даже дышать стало легче. Очень сложно жить, полагая, что в твоих венах течет кровь убийцы и даже призрачная надежда на то, что его руки могут оказаться чисты — и словно гора с плеч.

— Значит, дело может считаться закрытым? — пробормотала я. — Я теперь совершенно свободна. Шерринг мёртв. Твоя… теперь уже точно бывшая невеста вряд ли так глупа, чтобы сунуться еще раз в столицу. И я могу жить нормально? Не оглядываясь? Учиться. Жить!

— Строить отношения, — едва слышно прошептал Вилмар, но Эргель все равно хмыкнул, продемонстрировав наличие уникального слуха и полное отсутствие воспитания. — Твоей жизни больше ничего не угрожает!

Я робко улыбнулась, встретившись взглядом со своим наставником. Даже не верится, что все позади. Что все так просто и легко закончилось.

— Для начала я хотела бы отмыться. И, по возможности — выспаться.

Орем понятливо кивнул. Дохнуло озоном, и раскрыл зев лиловый портал.

— До встречи! — заправив прядь волос мне за ухо, прошептал Вирмар.

— Светлого дня! — отозвалась я.

— И давай, влипни во что-нибудь, пока мы тут расхлебываемся с отчетами. Все ж жить веселей.

— Иди… те… работать, мастер Эргель Онер, — совершенно незлобно напутствовала я, уже шагнув в переход.

Моя комната встретила меня идеальной чистотой, гробовой тишиной и каким-то нереальным спокойствием.

Все произошедшее превращалось в кошмарный сон, от которого я, наконец, проснулась.

Вот и все. Все осталось позади.

Осталось все забыть и просто жить.

И только запах горелого мясо все еще преследовал меня, вызывая приступы тошноты.

Я расстегнула пуговицы форменной куртки. Быстро. Рвано. Спеша от нее избавиться.

И вдруг на пол славировал пожелтевший лист.

Письмо.

Я сделала шаг назад.

Все забыть. Отдать этот лист Орему…

Но рука сама потянулась к бумаге. Гербовая печать из красного воска хрустнула. И я вытащила небольшой клочок бумаги из конверта.

Все же спокойствия мне не видать. Как и нормальной беззаботной жизни.

Мелкий нервозный почерк.

«Я не знаю, что имею право тебе писать, Айрин, а чего нет. Наверное, ты зла на меня, считаешь, что не можешь доверять незнакомому человеку. Но поверь, если в мире есть человек, который желает тебе только добра, то это — я. Даже если ты мне не веришь.