– Чем Цаккель отличается от тебя? – спросил Петер.

– Она победитель, – ответил Суне.

Потом у них кончились слова, и они просто стояли и смотрели, как Алисия бросает шайбы в стену. банкбанкбанк. Петер зашел в туалет, открыл кран и постоял перед зеркалом, не глядя на свое отражение. Когда он вышел, Цаккель уже надевала тяжелые ботинки.

– Вы куда? – спросил Петер.

– Мы же закончили? – Судя по тону, Цаккель уже приняла себя на работу.

– Мы должны обсудить КОМАНДУ, – напомнил Петер

– Я сварю еще кофе. – Суне протиснулся на кухню.

– Я не пью кофе, – объявила Цаккель.

– Не пьешь к-о-ф-е? – охнул Суне.

– Я же сказала, когда пришла.

– Я думал, ты пошутила!

Петер встал между ними, потер веки всей ладонью.

– Эгей! Команда! Когда будем обсуждать команду?

Крошечная Элизабет Цаккель забегала внутри головы большой Элизабет Цаккель в поисках выключателя.

– Какую команду? – спросила Элизабет Цаккель.

Игра, может, и простая, а люди – нет. Банк-банк-банк.

В бьорнстадской школе шло собрание: учителя обсуждали осенний семестр. Предполагалось, как обычно, поговорить о бюджетах и учебных планах, о реорганизации. Но тут кто-то из учителей спросил об учащемся по имени Видар, который вдруг обнаружился в списке одного из классов. Директор озабоченно откашлялся: «Да, этот мальчик раньше ходил в нашу школу и теперь снова будет ходить. Нам немножко неожиданно об этом сообщили…» Учитель поинтересовался, где все это время находился означенный ученик – может, посещал другую школу? «Н-ну, Видар находился в… альтернативном образовательном учреждении», – кашлянул директор. «То есть в тюрьме для малолетних?» – поинтересовался учитель. «Я бы скорее назвал это… стационаром», – заметил директор. Особой разницы учитель то ли не уловил, то ли не придал ей значения.

Сидевшая в заднем ряду учительница прошептала: «Побои и преступления, связанные с наркотиками. Он пытался убить полицейского!» Другая учительница прошипела: «Я этого психопата к себе в класс не пущу!» Кто-то спросил чуть громче: «А что, разве Видара уже выпустили?» – однако ответа не получил. Другой учитель встревоженно поинтересовался: «Видар? А фамилия как?» Ресницы у директора затрепетали, как крылышки колибри, и он ответил: «Ринниус. Видар Ринниус. Младший брат Теему Ринниуса».

Элизабет Цаккель почесала стрижку, появившуюся по воле не то волей парикмахера, не то нечастного случая, перешагнула порог – в ботинках, рассчитанных на минусовую температуру и ногу на два размера больше, – и закурила сигару. Петер вышел за ней, встревоженный.

– Вы что?

Цаккель, не слишком искусно считывавшая чужие побуждения, решила, что он имеет в виду сигару.

– А что… Ну… не знаю. Я веганка, не пью ни алкоголя, ни кофе. Если я не буду хотя бы курить, ни один здравомыслящий человек не станет мне доверять, – сообщила она совершенно серьезным тоном, словно пришла к этому выводу ценой немалых умственных усилий.

Петер вдохнул так глубоко, что закашлялся.

– С чего вы взяли, что просто явитесь сюда и получите должность тренера, даже не изложив, что собираетесь делать с нашей КОМАНДОЙ?

Цаккель затянулась и склонила голову набок:

– Командой, которая у вас сейчас?

– Да! С той, что вы собираетесь тренировать!

– Ах, с вашей основной командой? Она – полный отстой. Сборище бывших, перестарков и неумех, кому они нужны?

– Но вы можете сделать из них хорошую команду. Так я вас понял?

Цаккель усмехнулась. Не дружелюбно, не кокетливо – уничижительно.

– Нет-нет-нет, я вас умоляю, из гнилой команды хорошую не сделаешь. Я не Гарри Поттер.

Получив заряд сигарного дыма в глаза, Петер вышел из себя:

– Тогда зачем вы ЗДЕСЬ? Что вам НАДО?

Цаккель достала из кармана мятую бумажку. Она с сожалением выпустила дым в другую сторону от Петера, который не знал, извиняется она за курение или просто жалеет, что он сам не курит.

– Разозлились?

– Я не… злюсь, – пришел в себя Петер.

– А выглядите слегка рассерженным.

– Я не злю… прекратите!

– Мне случалось слышать, что я не слишком умею обращаться с… людьми. Всякие там… чувства и прочее, – сообщила Цаккель. На лице у нее по-прежнему отсутствовало какое бы то ни было выражение.

– Да вы что? Уму непостижимо! – ядовито проворчал Петер.

Цаккель протянула ему бумажку.

– …но я хороший тренер. А про вас я слышала, что вы хороший спортивный директор. Если вы гарантируете, что они будут беспрекословно подчиняться мне на льду, я сделаю из них команду-победительницу.