– Так я же тебя в лесу искал, Вильям. Но ты не решишься драться на равных? Ты только в видеороликах крутой. Вот поэтому твоя команда и не может на тебя положиться.

По щекам Вильяма пошли жгучие пятна стыда.

– Я даже не знал, что будет драка, я был дома, и тот свитер сжег НЕ Я… – бросил он.

– Тебе даже это слабо, – ответил Беньи.

Он повернулся и пошел прочь, и тут только Вильям кое-что выкрикнул. Беньи не слышал, что именно – до него донеслось только одно:

– …ГОМОСЯТИНА ПОГАНАЯ!

Беньи остановился, чтобы никто не видел, как он валится в разверзшуюся перед ним пропасть. Сунул руки в карманы, чтобы никто не видел, как они дрожат. Не оборачиваясь, чтобы Лит не увидел, что происходит у него в душе, спросил:

– Что… ты сказал?

Лит повторил, воодушевленный неожиданным преимуществом:

– Что ваша тренерша – гомосятина поганая! Гордишься? Тем, что играешь в радужной команде?

Беньи застегнул куртку, чтобы через рубашку не видно было пульса. Лит что-то еще кричал, его парни ржали. Беньи вышел в коридор и в толпе увидел рубашку поло. Сегодня – зеленую. Учитель смотрел умоляюще, словно хотел что-то сказать, но знал, что слова – это слишком мало.

И тогда Беньи ощутил то самое трепыхание. Флаг под ураганным ветром. Нельзя, чтобы кто-нибудь заметил его слабость, – только не в этом сезоне. Беньи вышел из школы, нарочно медленным шагом, но, едва выйдя из поля зрения школьников, побежал. Прямо в лес. Он бежал, кулаком с размаху считая деревья.

В той же самой школе, но возле другого шкафчика, стоял мальчик. Двенадцати лет. Весь в синяках и распухших царапинах. Вчера он схватил толстый сук и без колебаний бросился в гущу драки, чтобы размозжить ноги тому, кто хотел изувечить Беньямина Овича. Подобное в нашем городе не проходит незамеченным.

Сегодня в его шкафчике кое-что висело. Сначала мальчик решил – мешок для мусора. Как же он ошибался! В шкафчике висела черная куртка. Без значков, без эмблемы, без символики – самая обычная черная куртка. Она значила сущую ерунду: всё. Куртка была Лео велика – ему давали понять, что он станет одним из них, лишь когда повзрослеет. Но они повесили куртку в его шкафчик, чтобы послание прочли все остальные в этой школе.

Отныне у него есть братья. Вы его больше пальцем не тронете.

Чтобы драться за кого-то, нужны колоссальные запасы доверия. Именно поэтому жестокие люди так высоко ценят преданность и так чувствительны к малейшим признакам измены: если ты отступаешь и бежишь, ты подвергаешь опасности и выставляешь слабаком меня. Так что Беньи знал, что он предал Теему и Группировку. И они этого не простят.

И все же, пробегав несколько часов по лесу, он собрался и пошел назад, в город. Вытер слезы со щек и кровь с костяшек пальцев. Нельзя, чтобы кто-нибудь решил, что с ним что-то не так, все должно быть как всегда. Да, синяя рубашка поло растоптал его, да, Группировка покарает его за бегство с поля боя. Но куда он пойдет, если у него отнимут Бьорнстад?

Поэтому Беньи отправился в «Шкуру», встал за барную стойку и стал наливать пиво. Чем больше становилась толпа, тем больше он избегал смотреть людям в глаза. Пришли и вчерашние бойцы: Паук, о чьих интеллектуальных способностях Рамона отзывалась – «мозги как у мозгового горошка». Но он был преданным – в лесу Беньи видел, что Паук постоянно держался у Теему за спиной, не потому, что Паук трусил, а чтобы прикрыть главаря с тыла. Паука все его детство и отрочество травили за костлявость и придурковатость, но в Группировке оценили. Такого рода приязнь не купишь за деньги.

Рядом с Пауком сидела его физическая противоположность: коротышка почти без шеи, широкий, как деревенский нужник, с бородой густой, как мех у выдры. Его прозвали Плотником, потому что он работал плотником, и отец его тоже был плотник. Однажды кто-то спросил, не хочет ли Плотник прозвище поизысканнее, на что Плотник фыркнул: «Ты гомик, что ли?» Если он и был умнее Паука, то скрывал это, но он учился в одном классе с сестрой Беньи, Габи, и она говаривала: «Он не умный, но и не злой». Плотник до сих пор больше всего любил все прикольное: пиво, хоккей, приятелей, девчонок. Пьянки, танцы и драки. К любой проделке Плотник присоединялся, не задумываясь о последствиях, на ночную махаловку в лес отправлялся не раздумывая.

Но у них с Пауком имелись и другие приятели, не бойцы; для них драка была, скорее всего, общепринятым хобби. Вроде гольфа. Напарник Плотника, милейший человек, встречая тебя во вторник, желал тебе «хороших выходных» – просто на всякий случай, вдруг он не успеет повидать тебя до пятницы. Другой держал дома четырех кошек. Как может быть опасным человек, у которого четыре кошки? И тем не менее.

В Группировке не было экстремалов; опасной Группировку делало лишь то, что ее члены держались вместе. Друг за друга против остальных. В книжке одного журналиста Беньи когда-то прочел – речь шла о спорте и насилии: «Угроза – это любая толпа, к которой ты не принадлежишь».