— Кто ты? — закричала она ему в лицо. Она становилась сильна, как тигрица. Это — враг, не Доминик, не Доминик!

И вот, словно по волшебству, он оказался здесь, он услышал ее. На мгновение задержавшись на пороге, он с яростью бросился на негодяя.

— Кэтрин! — воскликнул он, и его кулак обрушился на голову мужчины. Тот упал. Противник был больше Доминика, но цыгану придавал силы гнев. Удар сыпался за ударом, шляпа слетела с незнакомца, открыв круглую голову с черными, заплетенными в косичку волосами, из разбитой губы текла кровь. Доминик разбил противнику нос, и белая рубаха мужчины пропиталась кровью.

Прибежала Амелия.

— Боже, что происходит? — спросила она. Из-за ее спины выглядывала сонная физиономия Гэбби.

Доминик достал из кармана небольшой пистолет и, наставив на человека в углу, сказал Гэбби:

— Пусть кто-нибудь вызовет констебля.

— Да, милорд, — тихо сказала служанка и исчезла.

— Кто вы? — спросил Доминик у поверженного врага.

— Его зовут Натан Кейв, — вмешалась Амелия. — Он… он работал на Эдмунда.

— Да, — подтвердила Кэтрин, — мне знакомо это лицо.

— Эдмунд мертв, — резонно заметил Доминик, хватая Натана за грудки. — На кого ты сейчас работаешь?

Не дождавшись ответа, Доминик еще раз тряхнул Кейва.

— Так на кого, Натан?

И вновь в ответ тишина.

— Он… он, должно быть, сделал это в память о данном Эдмунду обещании, — робко заметила Амелия. — Видимо, он как-то причастен к похищению Кэтрин.

Доминик, прищурившись, посмотрел на черноусого.

— Ты и впрямь такой дурак или прикидываешься? Ты хоть понимаешь, что остаток жизни тебе придется провести в Ньюгейте, если посчастливится избежать виселицы? Ты хочешь отправиться в это веселенькое место в одиночестве?

Натан сник.

— Не пойду я в тюрьму один, — пробубнил он, уныло глядя в пол. — Не хочу я гнить в этом проклятом месте один, тем более что я только выполнял приказ. Мне эта затея с самого начала не нравилась. — Указан мозолистым пальнем в сторону двери, Кейв сказал: — Если меня туда посадят, то только вместе с ней.

— Амелия? — выдохнула Кэтрин.

— Он лжет, — срывающимся голосом сказала Амелия. — Вы ведь не станете верить ему!

Не спуская пистолета с Натана, Доминик обернулся к смертельно побледневшей Амелии.

— Выходит, вот кто стоял за всем этим! Эдмунд пошел на это ради вас, но идея была не его, а ваша, не так ли?

— Он… он старался ради меня и Эдди, но я… я тут ни при чем. — Амелия умоляюще посмотрела на Кэтрин. — Ты ведь веришь мне? Мы же подруги. Мы всегда дружили с тобой.

— Разве, Амелия? — спросила Кэтрин. — А может, ты слишком беспокоилась о наследстве твоего сына, может, желание иметь побольше, занимать положение повыше настолько заслонило для тебя все остальное, что ты готова была отправить в могилу лучшую подругу?

— Нет, я…

— Пришло время, мадам, признать правду, — проговорил Доминик, не сводя с Амелии мрачного взгляда. — Если вы этого не сделаете, поверьте, вам будет только хуже.

В голубых глазах блондинки появились слезы. Одна покатилась по бледной щеке. За ней другая.

— У меня не было выбора, разве вы не понимаете? Если бы по условию брачного контракта вы не оставили за Кэтрин ее титула и права наследования, все бы кончилось. Но раз мой сын по-прежнему мог бы стать наследником, стать следующим герцогом. Я… я должна была сделать это.

Амелия обернулась к Кэтрин и заговорила без прежнего страха, словно самое трудное было позади:

— Сегодня, когда ты рассказала мне, почему приехала, я пошла к Натану. Все должно было выглядеть как несчастный случай, словно ты упала с лестницы и ударилась головой. Я думала, что это моя последняя возможность.

Кэтрин смотрела на кузину и будто видела ее впервые.

— Все, что принадлежит мне, в той же мере твое и Эдди, я пыталась тебе это объяснить. Я надеялась, что ты понимаешь меня, но… — Голос Кэтрин дрогнул.

На лестнице послышались шаги. Констебль и его помощники зашли в комнату. Доминик объяснил им, что произошло.

— Выведите их отсюда, — приказал своим людям констебль. Натана повели, скрутив ему за спиной руки, следом вывели плачущую Амелию.

— А как же маленький Эдди? — спросила Кэтрин, как только они ушли. — Он потерял и отца, и мать. Я знаю, что Амелия заслужила тюрьмы, но малыш…

Доминик, обнимая жену, погладил ее по щеке.

— Грэвенвольды имеют владения далеко от наших берегов. Мы владеем несколькими сахарными плантациями в Вест-Индии. Если Амелия согласится уехать туда с сыном и никогда не возвращаться в Англию, я добьюсь ее освобождения.