Ред окунул руки в ароматизированную воду в кувшине, стоявшем перед ними, и высушил их полотенцем. Собрав остатки еды, он оттолкнул столешницу низкого столика, потянулся и с улыбкой посмотрел сверху вниз на Джулию.

— А теперь — в ванну, — сказал он. — Я приглашаю тебя разделить ее со мной, о моя золотоволосая Гюльнара.

Перспектива совместного омовения сулила райское блаженство.

— Вероятно, ты хочешь, чтобы я потерла тебе спину?

— Замечательное предложение, тем более что этим я не избалован.

— А как же твоя драгоценная Изабель?

— Я лишил ее такого удовольствия, потому что в ванне предпочитаю больше воды и меньше девиц!

— Большинство мужчин не столь разборчивы.

— Большинство мужчин не женятся на мегере, которая ударила ножом недостаточно стыдливого поклонника.

— Неужели она тебя совсем не привлекает? — упорствовала Джулия.

— Я не совращаю пятнадцатилетних девушек, которые мне годятся почти что в дочери. Почему ты спрашиваешь об этом? Может, ревнуешь?

— Я? Ревную? — от возмущения она стала одеваться быстрее.

— По логике вещей, у тебя нет причин, но, кажется, ты не всегда руководствуешься логикой. Зачем, например, ты одеваешься? Тебе сейчас снова придется раздеться.

— В самом деле? Ах, да, — сказала она и начала снова развязывать пояс. — У тебя действительно не было женщины со времени нашей последней ночи на «Си Джейд»?

— У раба не слишком много возможностей, особенно если он все время проводит в море.

— Однако была Изабель, — подчеркнула Джулия.

— Она не возбуждает меня, хотя слегка напоминает тебя цветом волос, но проигрывает по сравнению с твоим совершенным лицом и телом.

Накидывая его плащ на свое обнаженное тело, Джулия пристально посмотрела на Редьярда.

— Ред, — неуверенно произнесла она. Дотянувшись, он стянул концы своего плаща вокруг ее подбородка.

— Ну пошли же. Неужели моя лесть не заслужила по крайней мере того, чтобы ты потерла мне спину, — поддразнил он, увидев, как разочарование сменило сомнение на лице Джулии.

В ванне, стоя в горячей ароматной воде, она терла спину Реда с большим рвением. Он делал то же самое очень нежно, в основном стараясь, чтобы ее скользкое тело не вырвалось из его рук. Результат любовных игр не замедлил последовать…

Ночью, лежа обнаженной в объятиях Реда под шерстяным одеялом, Джулия впервые за все эти годы крепко спала. На рассвете Ред вновь разбудил ее для любви. Потом она вновь заснула и проснулась, когда солнце было уже в зените. Она открыла глаза. Комната, где они провели ночь, была золотисто-желтая от света, отражающегося от крашеных стен, облицованных кафелем в проемах дверей и окон. Гладкие мраморные полы были покрыты коврами и звериными шкурами. Одна из шкур была плащом той самой львицы… За окном в саду распевали птицы, слышалось воркование голубей. В комнате было довольно прохладно. Плохо было лишь то, что на кушетке она была одна: место подле нее уже остыло. Ред давно куда-то ушел.

Поднявшись, Джулия накинула какую-то вчерашнюю одежду, рукой кое-как расчесала волосы и вышла из спальни в поисках Изабель.

Та хлопотала среди множества горшочков и мисочек возле зажженного очага в задней комнате для прислуги. При виде ее девушка вскочила.

— Моя госпожа Гюльнара! Вам надо было только позвать меня.

Ее круглое лицо слегка припухло, словно она плакала, но в целом оно не выражало вражды. Уважительное обращение легко слетело с ее губ.

«Интересно, — подумала Джулия, — это из-за их разницы в возрасте или в результате инструкций, данных Редом?»

— В следующий раз так и сделаю, если не возражаешь. А сейчас я хотела бы подкрепиться лепешкой и фруктами.

— Конечно, моя госпожа. Я принесу вам целый поднос кушаний.

— Ты очень добра, — откликнулась Джулия.

— Ваши вещи из гарема старого дея уже принесли, — продолжала девушка.

— Позже, когда вы поедите, я позову другую служанку и мы все расставим так, как вы скажете.

— Спасибо, — ответила Джулия.

День полз медленно, а Ред все не возвращался. Изабель копошилась по хозяйству, считая это своей священной вотчиной, и Джулии некуда было приложить энергию. Когда она спрашивала Изабель о Реде, та лишь трясла головой с видом крайнего удивления, пораженная тем, что Джулия могла подумать, что хозяин мог посвятить в свои планы простую рабыню. Целиком принимая на веру главенство мужчин, Изабель занималась лишь домоводством.

Джулия сменила свой золотистый костюм на турецкий и ей ничего больше не оставалось делать, как только сидеть, изучать свои синяки и думать о событиях прошедших суток. Надев бурнус, она вышла в сад, но прогулка также не принесла ей удовольствия: от сгоревших накануне зданий полз едкий дым, в небе носились стервятники, выискивая добычу. Дождь, холодный серый зимний дождь, заставил ее вернуться в дом.

Она подумала о том, что стало с телом Мохаммеда дея и с убитыми во время переворота. Затем пыталась читать, когда вдруг внезапно донесся стук в дверь. Изабель, поспешно накинув покрывало и что-то бормоча под нос, бросилась открывать.