— Это лишь одна сторона медали, — откликнулась Джулия. — Я ведь тоже могла уехать одна, обо мне позаботился Мохаммед дей перед своей кончиной. Однако я не пожелала, потому что это означало покинуть тебя. Сегодня я думала, что ты уехал, и решилась следовать за тобой даже на край света, если бы это потребовалось. Если мне суждено быть пленницей твоего сердца, то знай же, что ты — пленник моего!

Но напряжение не исчезло с его лица.

— Как могу я заставить себя поверить этому, если сегодня даже Базим не был уверен в том, что ты придешь? Вместе с О'Тулом, единственным членом моей команды, которому я могу доверять, потому что все остальные

— мусульмане, я согласился ждать здесь. Но нетерпение и, признаюсь, беспокойство завладели мной. Я решил отправиться в город и ожидать вашего появления, чтобы охранять вас. Однако, увидев меня, ты пыталась убежать. Как всегда, ты приближаешься ко мне, затем снова удаляешься. Ответь мне, почему?

— Потому что я люблю тебя. И нет никаких других причин! Уверенная в твоем чувстве, я приближаюсь, сомневаясь в нем, удаляюсь. Что касается погони, — продолжала она, и золотистые глаза ее потемнели при воспоминании о пережитом страхе, — я не знала, что это ты послал Базима. Я приняла тебя за Али дея, который гнался за мной, чтобы возвратить.

— Джулия, любимая, — выдохнул он, радуясь и прося прощения, вновь возвращая ее в гавань своих рук. Ожидание в его глазах, нежное и непобедимое очарование его поцелуя, казалось, затмевали лунный свет.

О'Тул и Базим спешились и подошли ближе. Стараясь не смотреть на мужчину и женщину у песчаной кромки, они поволокли лодку ближе к морю — был отлив. Когда все было готово, Базим потянул Реда за рукав.

— Мой господин Рейбен, неужели вы хотите быть захваченным людьми дея в тот момент, когда переживаете острейшее наслаждение жизнью? Лодка ждет, и все остальное перед вами и госпожой Гюльнарой, хранительницей меда.

Ред обернулся, бросив на Джулию смущенный, чуть виноватый взгляд.

— А ты, Базим? — спросил он. — Что ждет тебя? Не хочешь ли ты поехать с нами и разделить наше будущее?

— Сердцем я с вами и вашей госпожой, эфенди, но мое бедное тело должно остаться там, где все знакомо и привычно и где до моего слуха будет доходить призыв к молитве для правоверных.

— Если ты уверен в этом, о великий, то прими от меня, если пожелаешь, в дар арабского скакуна, который, словно крылатый конь славы, перенесет тебя туда, где ты будешь чувствовать себя в безопасности. Я прошу тебя взять также и кобылу и заботиться о них обоих, потому что у нас нет времени вновь поднимать их на борт корабля. Остальными лошадьми ты можешь распорядиться как пожелаешь.

— Вы само благородство, эфенди, — сказал карлик, и глаза его сияли, когда он склонился в низком поклоне. — Я приму их во владение с величайшей радостью. Однако я должен спросить вас, что мне делать с богатством, доверенным мне Мохаммедом деем для его возлюбленной рабыни, Гюльнары.

Откуда-то из-под одежды карлик извлек кожаный кошелек, из которого неоправленные драгоценные камни — живое богатство Востока — полились в подставленную ладонь Базима. Они наполнили ее до самого края; камни вспыхивали разноцветными искорками.

Ред смотрел на Джулию, своим молчанием передавая право решения ей, той, которой был предназначен этот дар.

Джулия перевела взгляд с мужа на карлика, затем посмотрела вдаль, на сверкающее море. Наконец она произнесла:

— Дай мне несколько камней, не более четверти от общего количества. Я закажу украшение из них, которое напоминало бы мне о благословенном даре свободы и служило бы для того, чтобы спасти меня от полной зависимости от любого человека, даже того единственного, которого я люблю. Что касается остальных, владей ими, Базим, чтобы и ты никогда больше не называл другого человека хозяином.

Базим упал на колени. Взяв край ее плаща, он поднял его к губам.

— Прекрасная госпожа, — сказал он, — у меня нет слов, чтобы выразить тебе свою благодарность. Могу лишь обещать чтить тебя до конца своих дней и направлять тебе барака своего тела, если я обладаю им, с тем чтобы обеспечить благоденствие и счастье!

Драгоценные камни разделили по желанию Джулии. Взяв пригоршню, переданную карликом, Джулия завернула часть в край одеяния, а остальные положила за корсаж.

Усевшись верхом на жеребца, Базим взял поводья лошадей. Он поднял руку в последнем приветствии, затем пустил арабского скакуна в галоп вдоль берега в сторону, противоположную Алжиру.

Джулия помахала О'Тулу, который удерживал лодку возле берега. Он наклонил голову, радостно приветствуя Джулию, и получил в ответ сияющую улыбку.

— Не отправиться ли нам? — спросил Ред так, словно им некуда было особенно торопиться.

— Это было бы мудро, — согласилась Джулия.