Шрифт:
Рассказываю про смерть своей команды. Как разделали на органы Элинеля, как насиловали эльфийку и меня. Как я или Элисаль, а может быть мы вместе, убивали Азалинэ что бы прекратить её мучения. Мне сейчас кажется — это был момент, когда мы были с девушкой в одном теле, и только благодаря мне она приняла такое решение. Сама бы она не решилась на это, для эльфа жизнь — это нечто большее чем для других разумных.
Кажется у меня даже текут слёзы по глазам, так ярко я всё это вспоминаю. Ли обнимает меня сильнее, приободряя, Шарайс крепче держит за руку. Эли с некромантом встают, подходят ближе. Садятся на корточки, смотрят в глаза, и тоже берут меня за руки.
Я продолжаю рассказ, про то, что они знают я всё равно говорю. Потом перехожу к подземельям дроу, и выкладываю всё — включая про ночь с дроу, а главное — как чуть не вырезал весь город. И про глаза в подвале, мёртвую девушку. Шмыгаю носом, не переставая плакать. Как же сложно быть таким. Такой. Смотрю в небо, и стараюсь не смотреть в глаза друзьям. Опять закрываю глаза.
Заканчиваю свой рассказ на этом моменте. Я сижу со своими друзьями и жду их реакции. Мне мучительно больно и одновременно легко — я наконец выговорился. Исповедался. И сейчас жду решения, которое повлияет на всю мою жизнь.
— Прости, я не знала как тебе тяжело… — Говорит Ли, сильнее меня обнимая.
— Прости… — Говорит Эли.
— Прости… — Слышу некроманта.
Они сильнее сжимают мои руки, приподнимаются и обнимают меня. Шарайс тоже подтягивается, и кладёт свою голову на моё плечо. А мне хорошо, и спокойно. Впервые за всё время.
— Спасибо. — Говорю им тихо, стараясь не хныкать: — Но почему…
— Как к тебе лучше обращаться? — Серьёзно спрашивает Эли.
— Как тебе удобней, мне всё равно как ко мне обращается моя семья. — Отвечаю ей.
Она вытирает слёзы у меня со щеки большим пальцем, грустно улыбается, и говорит:
— Мы догадывались, уже давно, о чём-то подобном, ты проговаривалась уже не раз.
— Я эту книгу несколько раз прочитал, ту, что давал тебе, из Халифата, это только копия того, что есть в столице. — Пожимает плечами Кренон: — Эли сказала на какой странице ты остановился примерно, а я помню, что там упоминалось всего два заклинания, и одно из них — для ускорения роста грибов в подземельях, а второе, ну ты и сама знаешь. А что бы ты восхваляла грибы, я не помню, зато мы все помним, как ты иногда говорила о себе в мужском роде.
— Вы не обязаны… — Начинаю я.
— Не говори глупости! — Восклицает Ли, и строго спрашивает: — Или это была, или был, не ты, когда спасала меня в замке?!
— Я…
— А там, на границе леса, ты спасала меня и двух других разумных?! — Это уже Эли.
— Я…
— А в чумном баронстве, вытаскивал нас из клетки кто? — Некромант смотрит мне в глаза.
— Я…
— А на стене, готова была умереть, но спасти меня, ты? — Опять Ли.
— Я…
— Тогда какая разница? — Озвучивает за всех Элисаль.
— Я не знаю. — Отвечаю им и опускаю голову.
Они помогают мне встать, и все вместе ещё раз крепко обнимают меня.
— Просто живи, будь с нами, иди с нами… — Говорит эльфийка тихо.
— Только графу не говорите… — Шепчу я.
Все начинают посмеиваться. Кто-то толкает меня в затылок, и я оборачиваюсь, вижу Пирожка, подошедшего и недовольно фыркающего. Про него все забыли, а он тоже хочет обниматься, умное и наглое животное.
Меня снова поднимают в повозку, а я не могу поверить в то, что произошло. Они приняли меня, таким какой я есть, без всяких «но» и «если». На сердце было спокойно и тепло. Я укладываюсь под одеяло, а рядом ложится Шарайс, привычно меня обнимает. Эльф ложится где-то впереди, фургон длинный.
— Мам… — Спрашивает девочка.
Чувствую, как она напряглась, ведь так ко мне обращается впервые. Обычно это либо «ты», «а там», или «а вот я хочу спросить» и никогда по имени. Для неё это очень важно, ведь как я понял — мать никогда не была ей настоящей матерью, почти всю жизнь обращалась по-свински, следуя каким-то неведомым правилам. И вот она решилась, назвала меня так. Я пытаюсь понять, что чувствую, разобраться в себе. Потом улыбаюсь, прижимаю её крепче, целую в макушку, говорю:
— Я люблю тебя, дочь.
Эпилог
7 месяцев спустя, замок чумного графства.
Боги, как же больно. Сначала я проснулся от того, что лежу весь мокрый. Потом начались схватки. Стал кричать, и из соседней комнаты прибежал эльф-целитель. Осмотрел, сказал, что идёт хорошо. Слуг вызывать не стал, сам поднял телекинезом койку и понёс в специально приготовленную комнату. Там он уже полгода вырисовывал знаки и письмена на эльфийском, всё вокруг было готово что бы принять у меня роды.