Стук в дверь раздался в тот момент, когда Рэй стаскивал с себя футболку, решив, наконец, улечься в постель.

– Войдите, – стоя посреди комнаты с поднятыми руками, он не видел открывшего дверь человека, голова его как в мешке была еще в вывернутой футболке. Вернув майку обратно, Рэй включил верхний свет и уставился на ночного визитера.

– Барни?! – он удивился бы меньше, увидев в своем номере премьер-министра Британии.

Барни Такер, плотный пятидесятилетний с гаком мужик среднего роста, седеющая хэмингуэевкая бородка, слегка прищуренные глаза деревенского хитрована. Бывший партнер стоял перед ним собственной персоной. И как всегда одет в серые брюки с оттянутыми коленями и поношенный серый же свитер, замшевые заплаты на локтях давно залоснились. В руках видавший виды бесформенный портфель.

Такер, не дожидаясь особого приглашения, прошел к окну и, пристроив свой портфель на подоконнике, сел на единственный стул:

– Ты угадал, Малыш. Это именно я, старый зануда Барни.

Он, казалось, не замечал замешательства хозяина комнаты.

– Как поживаешь, Малыш? Я чертовски соскучился. Смотрю, ты совсем не изменился, все такой же длинный и тощий, не нагулял жирку-то. И щетину так же по три дня не бреешь, лентяй.

– Как ты меня нашел?

– Нет ничего проще, – Барни поерзал на стуле, пытаясь устроиться поудобнее.

Не тут-то было, приняв самый ненадежный вид, стул издал протестный скрип. Пересев на подоконник, Такер вытащил из кармана пачку сигарет, помял ее короткими пальцами, но закуривать не стал, положил пачку рядом с собой:

– Спасибо твоей верной Мэг, дала мне полную информацию. Кстати, ты знаешь, у нее новый друг, эдакий интеллигентный хлыщ, вроде помощника прокурора?

– Да, она говорила.

Рэй не мог взять в толк, зачем это старикан явился к нему, когда по всем статьям ему положено греть кости в Калифорнии. Вряд ли Барни отправился в такую даль лишь за тем, чтобы расспросить его о жизни. Они не виделись три года. Конечно, бывший напарник явился не зря, было очень любопытно, зачем, но первым начинать разговор Рэй не хотел. Но Такер никогда не заставлял себя ждать:

– Я вижу, тебе не слишком везло последнее время. Или я ошибаюсь?

– Да нет, не ошибаешься.

– Хочешь предложу хорошее дельце?

– Вероятно, этого хочешь ты, если приехал. Как твои апельсины? Собираешься взять меня в управляющие?

– Не угадал. Все гораздо проще. Вот, смотри.

Барни порылся в чреве портфеля, выудил оттуда видеоплеер, провода и кассету, приладил плеер к телевизору и включил. На экране возникли заснеженные сосны, высокий забор, закрытые ворота, приземистые казарменного вида строения, явно военная часть. Офицер в советской военной форме что-то говорил в микрофон, показывая рукой то в одну сторону, то в другую, потом двое молодых ребят что-то показывали в лесу.

– Какого черта, Барни, я не понимаю по-русски.

Рэй, присев на край своей уже разобранной постели, не слишком внимательно скользил взглядом по экрану. Картинка его не вдохновляла, там не было ничего интригующего. Но если его бывший напарник нашел его здесь в сассекской глухомани, значит материальчик чего-нибудь да стоил, не даром же Такер притащился сюда из калифорнийского райского угла. Вот сейчас он сам все и расскажет.

– Я тебе переведу, дружок. Ты забыл, что когда-то давно славянская филология была моей специальностью?

– Признаться, я этого и не знал.

– Ну слушай, Рэй. Сижу я себе дома, занимаюсь, как ты верно заметил, апельсинами. Вдруг является ко мне такой деловой парень в восьмисотдолларовом костюме и показывает вот эту самую кассету. Это, говорит, запись с советского телевидения. Дело происходит где-то под Ленинградом. А рассказывают эти милые ребята, что завелся в их лесах, ни много ни мало, снежный человек. Да не один, а с подружкой, такая, знаешь ли, сладкая парочка, Джек и Джил. А подружка к тому же брюхата. Сейчас этой записи ровно шесть месяцев. И что это значит, Рэй?

– Что Джил, скорее всего, уже разродилась.

– Ты все схватываешь на лету, Малыш. Вот этого милого малютку они и хотят получить.

– Они, это кто?

– Какой-то генетический институт в Орегоне. Проблемы происхождения человека. Нас это не должно волновать. Существенно то, что платят они не хило. Восемьсот тысяч. Задаток триста пятьдесят.

– Ты берешь меня в долю?

– Я бы не хотел в одиночку заблудиться в России. Ты составишь мне компанию?

– Я подумаю, Барни,.. до утра.

***

Маленький автомобиль спешил к Лондону по почти пустому шоссе. Слишком рано. Солнце еще не выкатилось на озябшее небо, бесцветно-серое утро улеглось на сочившиеся туманом луга. Рэй вел машину, курил, не отрывая взгляда от дороги. Барни, хмурый и недовольный всем на свете, когда ему не давали выспаться, безуспешно пытался задремать на заднем сидении, пристраивая так и этак под голову сумку со скудными пожитками Рэя.

– Как мы попадем в Россию?

– Не знаю, Малыш, я пока не спрашивал. Да, забыл тебе сказать, с нами едет тот парень, что дал мне кассету. Будет у нас за няньку, официальные отношения с Советами – его дело. Наше дело – охота, найти йети и забрать у них детеныша так, чтоб они не рассердились.