Катя опять замолчала. Мы просидели так минут пять.

– Нас просто вырезали как овец, тихо и быстро. Меня спасло то, что я захотела в туалет и проснулась среди ночи. Хотела выйти, но дверь в комнату была закрыта снаружи ключом. Я удивилась, но пытаться её открывать не стала, очень уж в туалет хотелось. Наши комнаты были на первом этаже, в одной жили четверо мужчин, в другой – трое девушек, поэтому я просто вылезла в окно и пошла в уличный туалет, что был на территории. Когда подходила назад к жилому блоку, заметила в окне нашей комнаты блики, словно кто-то светил фонарём. Я подошла к окну. Осторожно заглянула, а там…

Кате было трудно говорить. Я не знал, правду она рассказывает, или использует свой скилл, но выглядело это очень правдиво.

– А там, – продолжила Катя. – Всё в крови. Кто-то из девушек лежал на полу, кто-то даже с кровати встать не успел. Какие-то уроды добивали моих подруг, а в центре комнаты стоял Влад. Он оглядел убитых и сказал: «Должна быть ещё одна». Я бросилась к окну комнаты, в которой жили наши мужчины, в надежде, что начали с девушек, а к ним ещё не дошли. Но когда я добежала к их окну, там, в комнате, включили свет. Я заглянула. Все четверо наших мужчин лежали на полу, каждый с перерезанным горлом. Я не знаю, как мне удалось убежать. Спасло то, что они просто не предполагали такого варианта и людей, способных меня преследовать, просто не нашлось. Нас пришли резать обычные урки, догнать человека, специально обученного скрываться, им было не по силам. Опасность представлял только Влад, но видимо страх дал мне тогда достаточно сил, чтобы уйти от преследования. Я добралась до трассы, сменила имя и поймала попутку. В ту же ночь я дала себе слово убить Влада. Я не буду тебе рассказывать, чего мне стоило его выследить. Но мой путь подходит к концу. На днях я убью его.

– А ты уверена, что сможешь это сделать и не попасться?

– Это не возможно. Но я знаю, на что иду. Это мой путь!

– Блин, прямо Путь Самурая ты себе выбрала.

– Типа того, – вздохнула Катя. – Только выбрала его для себя не я.

– А почему он вас предал? – осторожно спросил я. – Ты не знаешь?

– Деньги. Очень большие деньги. Коммерсы как-то прознали про нас и про планы конторы. Говорят, они заплатили Владу сто миллионов долларов за наши жизни. Возможно, это легенда, и на самом деле меньше. Но явно не мало. Влад нас продал, коммерсы подключили блатных, сами-то они руки марать не любят. И в итоге получилось так, как получилось.

Мы просидели молча ещё минут пять, после чего Катя встала.

– Надо уходить, оставаться тут дальше опасно.

– Почему?

– Я специально ухожу, подальше от гостиницы, каждую ночь в разные места, возвращаю себе старое имя и клановую принадлежность, чтобы Система меня определяла тут, на Точке. Влад у меня в кос-листе. Я знаю, что у него всегда включена опция показывать наличие тех, кто хочет его убить, если этот человек приближается на расстояние ближе километра. Он в своё время сам хвастался, что такую плюшку получил за какой-то квест.

– То есть, ты специально исключаешь фактор внезапности? – удивился я.

– Я не знаю, под каким он сейчас именем, и слышала, что он изменил внешность. Ведь после того, не только я, а вся контора его ловила. Но я знаю, что он сейчас на Точке и он с блатными. Занимает у них высокое положение. Испугать его – мой единственный шанс. Свой человек на Точке сказал, что один из блатных вчера неожиданно начал ходить с охраной. Если никто больше в ближайшие дни себе телохранителей не наймёт, то этот блатной и есть Влад. Пойдём отсюда быстрее!

Я мельком глянул на Катины характеристики, она снова была Анастасией Котовой первого уровня. Мы шли в гостиницу, и я просто не представлял, что мне было теперь думать, и что делать?

Всю дорогу шли молча. Я переваривал полученную информацию и прикидывал, что из этого могло быть правдой. Катина способность к обману, и весь мой опыт общения с ней категорически не разрешали принять на веру всё, что он рассказала. В том, что правды в её истории было далеко не сто процентов, можно было не сомневаться. А вот, сколько их там было этих процентов? Девяносто? Или десять? И как мне теперь надо было относиться к самой Кате? Ведь если её рассказ был враньём, то требовалось одно отношение, а если правда – совершенно другое. И лишь в одном я точно не сомневался: Катя действительно хладнокровно и цинично использовала меня в своих интересах, чтобы облегчить себе проникновение на Точку Ч. Другими словами говоря, она, пытаясь решить свою проблему, затянула меня в это место, то есть обрекла на то, чтобы прожить остатки жизни в унылом, депрессивном и опасном поселении. И как я должен был относиться к человеку, который меня так подставил? Хотя и нельзя было отрицать, что Ольга с нашим побегом, действительно сбила все Катины планы и по сути не оставила ей иного выхода. Я понимал, что сама бы она на Точку с боем не прорвалась. А идти и сдаваться Конторе – было опасно. За побег могли определить в реальную тюрьму или даже к стенке поставить. Хотя, это всё было логичным лишь при условии, что Катя действительно хочет кому-то отомстить. Но ведь она могла просто выполнять задание Конторы! Причём, неизвестно какое задание. То, что она рвалась в Свободный Город, зная, что это Точка Ч, не подлежало сомнению. Теперь мне стала понятна её реакция в первый день нашего пребывания в этом месте. Когда нас с Коляном просто чуть не разорвало от осознания того, как мы вляпались, Катя была спокойна. Я это принял тогда за профессиональную сдержанность, но оказалось, для неё это просто не было новостью.

Но если она сказала неправду, то возникал другой вопрос: зачем молодая красивая девушка так рвалась туда, откуда нельзя выйти до конца жизни? Вопросы, вопросы, и ещё раз вопросы. Они сменяли друг друга с бешеной скоростью. И традиционно не было ни одного ответа. Моя голова просто разрывалась от предположений, догадок и версий.

– Макс! – вывел меня из раздумий голос Кати. – Поговори, пожалуйста, с Колей ещё раз. Мне действительно сейчас надо побыть одной. Думала, будет легко, а когда подошла вплотную к цели, немного не по себе стало. Надо настроиться. А у меня только дня два-три на всё есть. Мне в любой момент могут назвать его имя.

– Хорошо, поговорю завтра, – я перехватил взгляд Кати и исправился. – Да прямо сейчас поговорю, не фиг спать. А тебе надо было сразу нормально объяснить, а не нести эту чушь про пижаму и желание спать голой.

– Я действительно люблю спать без белья, – пожала плечами Катя. – Но сейчас мне отдельный номер нужен не для этого. И как бы я тебе это сказала? Я не хотела, чтобы ты знал. Зачем тебе мои проблемы?

«Ну и зачем она мне сказала, что любит спать без белья?» – ещё один вопрос добавился к уже имеющимся.