– У меня есть! – с диким криком выскочил из угла один из пленников и испуганными глазами посмотрел на меня.

Я подумал, что, наверное, очень уж я паршиво выглядел, раз эти ребята сходу на слово поверили, что я буду их убивать.

– И у меня!

– Я тоже знаю!

– И я!

Закричали остальные. Я мрачно оглядел их всех и сказал Егору:

– Оставьте того, кто первый вызвался и ещё одного на твоё усмотрение, а остальных во двор!

Соломоныч кивнул Егору, давая понять, что он согласен с моим решением, после чего начальник охраны подошёл к пленникам и, схватив за плечо первого вызвавшегося, отпихнул его в сторону. Затем он оглядел оставшихся четверых и по какому-то, ему одному известному, критерию точно также вытащил из толпы второго «счастливчика». После этого он обратился к своим бойцам:

– Остальных во двор!

Трое несчастных попытались кричать и размахивать руками, но что-то сделать против четверых здоровых сотрудников службы безопасности, им было не под силу. Бойцы не стали впустую тратить силы и время, один из них сразу же врезал в челюсть самому буйному из тройки. Тот упал на пол и затих, а двое других быстро успокоились. Двое бойцов подняли получившего в челюсть с пола и потащили к выходу, двое других потащили туда же оставшихся «приговорённых», заломив им руки за спины.

Глядя на лица двух оставшихся для беседы, я понял, что всё произошедшее произвело на них неизгладимое впечатление.

– Вы только их не трогайте сами! – Соломоныч решил добавить эффекта. – Максим их должен лично зарезать, чтобы квест засчитали!

По мне так это было перебором, тем более что после этих слов бедолаги снова попытались вырваться, но лишь получили новую серию болезненных ударов. А ведь, по сути, ребята были вообще ни в чём не виноваты. Их просто подставили. Но, как напомнил Соломонуыч, на войне, как на войне. А в том, что началась война, уже никто не сомневался. И этим беднягам ещё повезло, что никто не собирался их убивать по-настоящему, а ведь очень даже можно было и погибнуть. Место, время и ситуация к тому располагали. Но этим парням предстояло отделаться лишь сильным испугом, да увечьями средней степени тяжести. Что в их ситуации можно было смело считать везением.

Когда мы остались впятером, я подошёл к двум оставшимся переговорщикам и сказал:

– Важно, чтобы вы понимали, если начнёте хитрить или включать дурака, то поменять вас на кого-то из тех трёх, дело двух минут. Это ясно?

Оба пленника резво закивали, давая понять, что очень даже понимают суть моих слов.

– За что меня хотят убить?

– Нам прямо так никто ничего не говорил, – быстро стал отвечать один пленников, что был постарше и пониже ростом. – Но первый раз на Точке такая ситуация, что все более-менее весовые из нашего альянса собрались вместе. С утра сидят и что-то обсуждают.

– И Распорядитель с ними тоже сидит! – добавил второй пленник, молодой худощавый – Это, вообще, редкость, чтобы он приходил. Обычно к нему ходят. Хоть все и понимают, что он тут интересы нашего альянса защищает, но внешне как-то пытаются делать вид, что он нейтралитет держит. А тут на всё забили, и прямо с утра он у нас сидит, что-то с боссами обсуждает.

– А ещё они оружие собирали, у кого что есть, примерно в обед это начали делать, – добавил первый.

Пленники замолчали и глазами Шрековского кота смотрели на меня.

– Я вот что думаю, Максим, – протяжно начал Соломоныч. – Они не знают, за что тебя хотят убить, да это и логично. Кто бы им это сказал? Но из того, что они поведали, мне окончательно стало ясно, что…

Мой старший товарищ осёкся, посмотрел на пленников и обратился к Егору:

– Запри их где-нибудь до утра, вместе с теми тремя, потом выпустишь, когда всё закончится.

Начальник охраны кивнул, а невысокий пленник спросил, желая удостовериться, что ему ничего не грозит:

– Вы нас точно не убьёте?

– Вот вы придурки! – не сдержался я. – Да кому вы нужны? Совсем уже крышей поехали?

– За то, что человек – идиот, сейчас не убивают, – добавил Соломоныч. – Поэтому вы все пятеро свалите отсюда, как только закончится заваруха.

Судя по улыбкам до ушей, наши пленники нисколько не обиделись на то, что их назвали идиотами.

– Впрочем, если ваши главари дебилы решат-таки спалить мой дом, то тут перспективы для вас откроются не самые радужные. Тогда, скорее всего, сгорите. Поэтому сидите и молитесь, чтобы ситуация не стала развиваться по этому пути.

Едва Соломоныч закончил фразу, как дом сотрясло от мощного взрыва, мы чуть не оглохли от грохота, усиленного в пустой комнате эхом. По ощущениям показалось, что после такого наверху, вообще, не должно было остаться ничего целого.

– Но, похоже, именно этим путём они и решили пойти, – сказал Соломоныч, добавил к этому пару грязных ругательств и быстро пошёл к выходу.

Мы с Егором последовали за ним. Наши пленники тоже хотели было поступить так же, но грозный рык начальника службы безопасности охладил их пыл.