ЭЛЬЗА. Если ты любишь мою дочь, как можно быстрее увези ее отсюда.

РАФФИНГ. Я увезу, если смогу найти.

ЭЛЬЗА. Здесь есть что-то злобное. Живет в дожде и пожирает душу. Я видела это, когда мы катались на гигантском колесе в парке. А потом еще раз, у реки. Если ты не увезешь ее отсюда, он ее погубит.

РАФФИНГ. Кто? Кто погубит ее?

ЭЛЬЗА. Разве ты не знаешь? Дьявол, естественно. Это дьявол.

(РАФФИНГ смотрит на нее. Падающий на них свет медленно гаснет).

(ГЕРР К. играет в шахматы сам с собой. ФРАУ К. наблюдает. Тикают часы).

ФРАУ К. Теперь она живет с художником.

ГЕРР К. Кто?

ФРАУ К. Твоя дочь.

ГЕРР К. Кто тебе это сказал?

ФРАУ К. Мурнау.

ГЕРР К. Мурнау – пускающий слюни дебил.

ФРАУ К. Тем не менее.

ГЕРР К. С каким художником? Надеюсь, богатым?

ФРАУ К. С Шиле.

ГЕРР К. С кем?

ФРАУ К. С Эгоном Шиле. Он рисует обнаженными девушек-подростков.

ГЕРР К. Я не хочу об этом слышать.

ФРАУ К. Тем не менее, это правда. (Пауза). Почему ты играешь в шахматы сам с собой?

ГЕРР К. Потому что больше здесь никого нет.

ФРАУ К. Я здесь.

ГЕРР К. Ты не играешь в шахматы.

ФРАУ К. Ты никогда мне не предлагал.

ГЕРР К. Ты хочешь сыграть в шахматы?

ФРАУ К. Нет. Я думаю, это глупая потеря времени.

ГЕРР К. Все глупая потеря времени. Шахматы, по крайней мере, отвлекают меня от ненужных мыслей.

ФРАУ К. Обо мне?

ГЕРР К. В том числе.

(Пауза).

ФРАУ К. Мурнау также сказал, что Марси в Вене.

ГЕРР К. Кто?

ФРАУ К. Марси.

ГЕРР К. Какая Марси?

ФРАУ К. Марси, которая заботилась о наших детях.

ГЕРР К. Я думал, она в Лондоне.

ФРАУ К. Она вернулась. Там вышла замуж за какого-то полисмена. Но ушла от него.

ГЕРР К. Да откуда Мурнау все это знает?

ФРАУ К. Ему сказала Дора. Ты помнишь Дору. Его дочь, Дора. Вы были близки. Мы были близки. Все были близки. И она, судя по всему, по-прежнему близка. С Марси. (Пауза). Ты не знал, что Марси вернулась?

ГЕРР К. Откуда я мог это знать?

ФРАУ К. Я думала, тебе сказал твой добрый друг Макс.

ГЕРР К. Макс не говорил со мной вечность. Он меня ненавидит. Конечно, Макс ненавидит всех, но особенно меня.

ФРАУ К. В оправдание Макса напомню, что тебя ненавидят все.

ГЕРР К. Ничего подобного.

ФРАУ К. Все, у кого есть мозги.

ГЕРР К. Значит, у тебя ненависти ко мне нет?

ФРАУ К. У меня есть мозги. И сердце. И тело.

ГЕРР К. Одно из трех.

(Пауза).

ФРАУ К. Раньше ты играл в шахматы с Максом.

ГЕРР К. Да.

ФРАУ К. И с Мурнау.

ГЕРР К. Да.

ФРАУ К. И с Дорой.

ГЕРР К. Да.

ФРАУ К. И с Марси.

ГЕРР К. Ты намерена перечислить всех, с кем я играл в шахматы?

ФРАУ К. Нет.

ГЕРР К. Тогда заткнись.

(Пауза).

ФРАУ К. Ты жульничаешь, даже когда играешь сам с собой. (Пауза. ГЕРР К. смотрит на шахматную доску). Любопытно, так ли трудно засунуть шахматную доску тебе в зад?

(ГЕРР К. Смотрит на шахматную доску. Потом берется за черного слона и бьет белую королеву. ФРАУ К. поднимается и уходит).

(Поют птицы. Свет падает на МАКСА, работающего в саду. МАРСИ выходит из дома).

МАРСИ. Сад зарос сорняками.

МАКС (продолжая работать). Как ты сюда попала?

МАРСИ. Никто не отвечал на звонок.

МАКС. И ты вломилась в мой дом?

МАРСИ. Я нашла свои ключи.

МАКС. Теперь мне придется менять замки.

МАРСИ. Я встревожилась, когда ты не открыл дверь.

МАКС. Я больше не открываю дверь. Тех, кого хотел бы видеть, нет. А теперь, убедившись, что я жив и здоров, будь любезна уйти.

МАРСИ. Папа, давай поговорим.

МАКС (работает). Мне нечего сказать.

МАРСИ. У тебя прекрасные розы.

МАКС. Они больные. Гниют на корню. Как и все в Вене.

МАРСИ. Мне так недоставало всего этого. В детстве этот огороженной стеной сад был моим самым любимым в мире местом. Я любила все дорожки и укромные уголки. Я часто сидела в маленьком закутке между сараем и стеной и вела долгие философские разговоры с котом.