– Едрен батон, Дедуль. Ты ж сам еще не кончил.

– Да, неважно, мальчик. Старику вроде меня, нужно время для этого дела. Смотреть тоже неплохо. Глядя, как сильный, молодой мужик вроде тебя, трахает башку, я вспоминаю былые деньки. И позволь мне сказать вот что, сынок. Я перетрахал достаточно голов на своем веку.

– Бьюсь об заклад, что так оно и было, Дедуль, - согласился Трэвис, застегивая ширинку.
– Почему б тебе не трахнуть башку прямо сейчас? Вон на столе у нас свеженькая, если не брезгуешь после меня.

– Ох, едрен батон, сынок. Я ценю твою заботу, но мой "мозготрах" остался в прошлом. Не могу встать с этого проклятого кресла. Ножек-то нет.

Трэвис улыбнулся широкой теплой улыбкой любящего внука. Он знал, как помочь Дедуле.

– Я буду твоими ногами, Дедуль, - сказал он и поднял своими огромными мускулистыми ручищами Дедулю с кресла и поднес его к мертвой голове Чесси Кинни.
– Не позволю, чтобы мой Дедуля сидел и смотрел, как я трахаю башку, а он нет. Дааа!

Трэвис поднял старика с кресла с такой легкостью, как будто это была подушка с утиным пухом.

– Не беспокойся, Дедуль, я не стал в тюрьме пидором, но придется мне ненадолго взять твоего "петушка", чтобы направить куда надо.

В следующий момент Трэвис схватил торчащий член Дедули и, удерживая его одной рукой на весу, и направил прямиком в ждущую теплую дырку в башке Чесси.

– Ох, Трэвис, - прохрипел Дедуля в неземом блаженстве.
– Не могу описать, как здорово, почувствовать свой писюн в девкином мозгу столько лет спустя.

– Давай, Дедуля, - подгонял Трэвис.
– Трахай эту башку! Трахай! Залей эту дырку молофьей!

И морщинистый Дедуля принялся наяривать, любезно поддерживаемый на весу своим добрым, крепким внучком.

– Не спеши, Дедуль. Накачай ее, как следует. Не стесняйся! Трахай!

Дедуля вилял своей старой плоской задницей и, несмотря на возраст, меньше, чем через минуту заохал-заахал, задрожал, затрясся, как осиновый лист, в оргазмическом блаженстве.

– Ооо-дааа, ооо-дааа, дааа!
– вырвался у него из горла хриплый стон.
– Ох, едрен батон, Трэвис! Я так охрененно сейчас кончил ей в мозг! Еще хватит в моих старых яйцах молофьи, чтоб залить доверху это "отхожее ведро"!

Слюна капала на его белую козью бородку, глаза закатились в экстазе.

– Ох, это лучший кайф, какой есть в мире! Боже, мальчик, я вкачал в нее столько молофьи! Странно, что у нее из ушей еще не брызнуло!

– Молодец, Дедуль!
– одобрительно воскликнул Трэвис.
– Ты показал этому треклятому Неддеру Кинни, где раки зимуют. Накачал его женушку в башку!

Трэвис посадил старика обратно на каталку. Но как только Дедуля сел, он поднял на Трэвиса глаза и расплакался.

– Ох, едрен батон, Дедуль. Что не так?

– Мальчик.
– Дедуля плакал навзрыд, его кадык ходил ходуном.
– Послушай, за всю мою жизнь никто не делал для меня ничего добрее...

Трэвис вытер огромную соплю об растрепанные волосы Чесси Кинни и гордо улыбнулся. Наконец он сделал что-то, что осчастливило его деда.

– Мне кажется, Дедуль, пока я сидел в тюряге, много кто из местных причинил вред моей семье. Так что, как ты говорил, если кто-то доставляет тебе проблемы, единственное правильное решение - доставить проблемы им самим. Так сказано в библии, верно?

– Правильно, сынок, именно так. Глаз за глаз, как говорится.

Трэвис пока не собирался тащить этот 250-фунтовый мешок с дерьмом на какое-нибудь поле. Он позаботится об этом позже.

– А раз тут много кто причинил моей семье вред за последние годы, на какое-то время "головачей" нам хватит. Как тебе это, а? Дедуль?

Дедуля уронил голову на руки и плакал от счастья.

– Слава тебе, Господи! Спасибо за то, что даровал мне такого хорошего внука!

Трэвис чуть сам не расплакался, глядя на дедушкину радость. Он нагнулся и взвалил Чесси Кинни себе на спину.

– Скоро вернусь, - объявил он.
– Выброшу эту грязную жирную оборвашку где-нибудь в лесу. Надеюсь, опоссумы не побрезгуют жрать это вонючее деревенское сало.

***