– Ох, едрен батон, Дедуля!
– воскликнул Трэвис.
– У меня хрен разбух так, что вот-вот лопнет!

– Так пусть лопнет, сынок! Залей ей мозги!

Это Трэвис и сделал, словно по команде выпустив мощную струю спермы в теплую мякоть серого вещества Бетти Сью Морган. Это был отличный "кончун", и обильный. Ощущение было такое, будто у Трэвиса из члена высочила парочка огромных червей.

– Твоя очередь, Дедуль, - сказал он, и, как было уже заведено, подхватил дедушку под руки и поднял. Дедуля наяривал, с руганью и ликованием вгоняя своего "петуха" на всю длину в хорошенькую головку Бетти. Кончив, он, как водится, заплакал, исполненный благодарности за то, что делает для него единственный внучек. За то, что помогает вспомнить молодые деньки. А какой еще лучший подарок может сделать внучек дедушке, а?

Как только последний заряд спермы был выпущен в голову Бетти Сью, Трэвис, словно сытый кот, съевший мышь, перетащил ее труп в грузовик и повез выбрасывать. Но не успел он добраться до шоссе, как при виде ее хорошенького тельца у него снова встал. Поэтому ему пришлось свернуть к обочине, где он решил напоследок трахнуть ее еще и в письку. Он долбил ее мертвую "киску", долбил долго и упорно, но кончить так и не смог. Поэтому он отхаркнул мокроту ей между ягодиц и принялся наяривать в "дупло". И все-равно... ничего. Это оказалось совсем не так приятно, как трахать в голову. Поэтому Трэвис положил ее на капот грузовика и сунул член ей в череп. Он драл ее так крепко, что из ее больших мягких сисек начало побрызгивать молоко. Он слышал, что пару месяцев назад она разродилась "спиногрызом". И как только Трэвис залил спермой ей мозги, в горле у него пересохло от жажды, поэтому, стряхнув последние капли с члена, он наклонился над телом и, впиваясь губами в соски, стал насыщаться молоком. На вкус оно было сладким и еще теплым, и он высосал почти целую кварту, пока не утолил жажду. Ее сиськи даже на вид стали меньше, опустошенные подчистую. Потом он выбросил ее мертвое тело рядом с большим дубом, у Тик-Нек-роуд.

Да, "мозготрах" это все. Ничто так не снимает стресс от повседневной жизни, как он. Ни с чем несравнимый кайф. И другого было не дано, потому что все те девки, а пару раз и парни, приходились родней людям, причинившим его Папе вред. Поэтому Трэвис, возвращаясь по шоссе в свете полной луны, под шум, галдящих в деревьях квакш, решил уделить время самопознанию.

Око за око, - так сказано в Библии. А значит, трахать в голову соседа, причинившего тебе вред, вполне нормально. Трэвис справедливо полагал, что, ежедневно трахая девок в голову, он следует слову Господнему и поступает по-христиански. Разве это не справедливо? Ведь это Господь всемогущий благословлял его на "мозготрах"

Но, подъезжая к дедушкиному дому, Трэвис задумался. За последний месяц или два он сполна отплатил тем, кто навредил его дорогому покойному Папочке. Отплатил Рейдам и Кинни, Уолтерам и Шоулам, Смитам и Бог знает кому еще. На самом деле, тех, кому можно было устроить "головач", осталось не так уж и много. Но тот последний "кончун" в голову Бетти Сью до сих по не отпускал его. От мысли о нем у него снова встал, поэтому он расстегнул ширинку, и прямо за рулем вздрочнул напоследок. Вытер молофью с рубашки и снова вернулся к размышлениям.

Я должен знать, - решительно сказал он себе. В его глазах отражалась полная луна, мысли в голове метались. Я должен!

Дааа! Я должен переговорить с Дедулей...

***

– Дорогой, это просто невыносимо, - сокрушалась, обливаясь слезами Кэт.

– Милая, - произнес умоляющим тоном Каммингс, лежа рядом с ней в постели.

– Я постоянно такая вымотанная...

– Это острая пневмония, милая. Доктор Сеймур записал все в диагнозе. Это пройдет. В конце концов, лекарства должны помочь. Не беспокойся. Ты поправишься.

– Я не это имела в виду, - всхлипнула Кэт.
– Я такая плохая жена...

– Не говори так, Кэт!

– Не могу встать до полудня, сил едва хватает на магазины и уборку в доме. Не могу даже заняться любовью с мужем!

– Кэт! Не беспокойся об этом. Ты же болеешь.

– Да, но сколько это еще продлится? Ты так много работаешь ради меня, а я не могу для тебя ничего сделать! Однажды...

– Что?

Она снова всхлипнула в подушку.

– Однажды ты уйдешь от меня, и я не стану тебя за это винить.

Каммингс провел рукой по ее волосам, погладил ее по спине.

– Милая, я никогда тебя не брошу. Никогда. Обещаю. Скоро ты поправишься, и все будет хорошо. А пока...

Тут заговорила темная половина Каммингса. А пока, ты, грязная свинья, возишь "кокс" для наркодилера...

– А пока..., - сказал он, - Я обо все позабочусь. Та надбавка...

Какая надбавка, ты, лживый урод? Ты получаешь только одну надбавку - от торговца "коксом". Дай-ка себе пощечину, дружище. Ты возишь товар для тех же людей, которые продают крэк девочкам-хиппи...

– ... Та надбавка, которую я получаю на работе, нам очень поможет. Поэтому не беспокойся.