ФРЕЙД. Фрау Клиппштейн ты больше не любишь и думаешь, что твоя мать – идиотка, твой брат – зануда, а твой отец – лжец. Но, по крайней мере, ты благоволишь к герру Клиппштейну, которого полагаешь симпатичным и обаятельным?

ДОРА. Он гнуснее всех.

ФРЕЙД. И что сделал герр Клиппштейн, чтобы заслужить такую характеристику?

ДОРА. Он набросился на меня и сделал неприличное предложение. Несомненно, мой отец сказал вам, что я вообразила и это.

ФРЕЙД. Но ты не вообразила.

ДОРА. Нет.

ФРЕЙД. И рассказала отцу?

ДОРА. Естественно. А он прикинулся, будто не верит мне.

ФРЕЙД. Почему твой отец прикинулся, будто не верит тебе?

ДОРА. Из-за фрау Клиппштейн.

ФРЕЙД. Этого я не понимаю.

ДОРА. Отец не хочет терять ее. Порвать с Клиппшейнами для него немыслимо, вот он и говорит, что нападение Клиппштейна – моя выдумка.

ФРЕЙД. Это очень серьезное обвинение.

ДОРА. Так вы мне не верите?

ФРЕЙД. Я этого не говорил.

ДОРА. И все-таки, верите или нет?

ФРЕЙД. Расскажи, что произошло у тебя с герром Клиппштейном?

ДОРА. Это случилось на озере. У них там дом, и мы отцом поехали к ним в гости.

(ИДЕТ к ГЕРРУ К. на берег озера. Щебечут птицы).

ГЕРР К. Ты такая красивая, Дора.

ДОРА. Да, я знаю, но не волнуйтесь, я это переживу.

ГЕРР К. У тебя есть молодой человек?

ДОРА. Что за глупости!

ГЕРР К. Я редко веду себя глупо.

ДОРА. Я думаю, мальчишек моего возраста нужно убить.

ГЕРР К. То есть ты предпочитаешь мужчин постарше?

ДОРА. Никого я не предпочитаю.

ГЕРР К. Дни ужасно тянутся, если никого не любишь. И ночи тоже.

ДОРА. Я склонна думать, они будут также тянуться, если кого-то любить.

ГЕРР К. Ах, умудренная опытом женщина.

ДОРА. Не надо меня высмеивать.

ГЕРР К. У меня такого и в мыслях не было. Хочешь сигарету?

ДОРА. Нет, благодарю.

ГЕРР К. Для большинства людей именно надежда познать любовь позволяет переходить из одного дня в другой. Человек надеется, что как-то, когда-то любовь придет, и продолжает жить. Для таких людей, как мы, это все, что у нас есть.

ДОРА. Как это печально.

ГЕРР К. Ты ведь умная девочка, так?

(Протягивает руку, словно собираясь прикоснуться к щеке ДОРЫ. На мгновение они замирают).

ФРЕЙД. А что потом?

ДОРА. Потом он сделал непристойное предложение.

ФРЕЙД. Какое именно?

ДОРА. Я устала, на сегодня все.

ФРЕЙД. Нет, еще нет.

ДОРА. Я решаю, когда все! Я плачу вам, не вы – мне, вы делаете то, что я говорю, и вам это нравится.

ФРЕЙД. На самом деле мне платит твой отец – не ты.

ДОРА. Спасибо, что напомнили. Вы его лакей, услуги которого он оплачивает, так? И ваша работа убедить меня, что я больна.

ФРЕЙД. Моя работа – установить истину и помочь тебе.

ДОРА. Вы верите, что на озере герр Клиппштейн повел себя непристойно по отношению ко мне?

ФРЕЙД. Я верю, что ты в это веришь.

ДОРА. Вы верите, что у моего отца роман с фрау Клиппштейн?

ФРЕЙД. Я верю, что ты в это веришь, Дора…

ДОРА. Вы не верите ничему, сказанному мной.

ФРЕЙД. Веришь – не веришь, это не ко мне. Я ищу правду…

ДОРА. Чью правду? Вашу или мою? Или правду моего отца, раз его правда подкреплена деньгами. Я полагаю, что его победит, ведь так живет этот мир? Ваш мир, и мир моего отца и герра Клиппштейна. Вы устанавливаете правила, обеспечиваете их выполнение, курите сигары, деньги переходят из рук в руки, женщины переходят из рук в руки, и в этом вся правда. На том нашим взаимным обещаниям и конец, доктор Фадд. Прощайте.

(Она выбегает из кабинета. ФРЕЙД стоит, на лице написана тревога, думает. ОТЕЦ наблюдает, покуривая сигару. ФРЕЙД поворачивается к нему).

ФРЕЙД. Вы не поверили рассказу дочери о поведении герра Клиппштейна на озере?

ОТЕЦ. Разумеется, нет.

ФРЕЙД. Раньше Дора вам лгала?

ОТЕЦ. Моя дочь – не лгунья.

ФРЕЙД. Тогда как все это объяснить??

ОТЕЦ. Ее всегда отличали мечтательность и тонкое понимание, сильные чувства и богатое воображение, а также добропорядочность и сдержанность в поведении. Я не хочу, чтобы вы неправильно меня поняли.

ФРЕЙД. Но как такая сообразительная и восприимчивая девушка могла столь ошибиться в оценке намерений герра Клиппштейна?