В отличие от заискивающего режиссера, продюсер говорил резко, рубя воздух ладонью:

– В работе у меня друзей нет. Я должен не угождать актерам, а отбить деньги. Кино – это бизнес.

К распалившемуся продюсеру подошел ассистент с мобильником в руке и шепнул что-то на ухо.

– Репортеры потом, – отмахнулся Сонин. – Лучше предложи гостям напитки.

– Чай, кофе, или что-то покрепче? – охотно откликнулся Славик, тронул рукой Майорова, ласково заглядывая ему в глаза.

Все согласились на кофе, опешивший Иван промолчал. Когда ассистент вышел, Сонин с улыбкой пояснил удивленному оперативнику:

– Славик любит военных, красивых, здоровенных.

– Любит – это в каком смысле?

– У нас творческий коллектив, полная толерантность, – многозначительно изрек Сонин.

– А как насчет ревности? – вернула разговор в прежнее русло Петелина. – Что скажете о личной жизни Рудаковой?

– С кем она спала? Не со мной это точно. Мужа у нее нет. – Продюсер кивнул режиссеру: – Ты как?

– Нечего такого, – поспешно отгородился руками Чантурия.

– Мой Славик тоже отпадает. Об остальных поговорите с актерами.

– Когда вы видели Рудакову в последний раз?

Продюсер задумался, потерев лоб.

– Вчера вечером, мельком. Она хотела со мной поговорить, ждала в приемной, но я спешил. Даже с Вадиком Сорокиным не перекинулся парой слов.

– Сорокин – это кто?

– Не знаете Вадима Сорокина? – удивился Сонин.

– Известный актер, он был со мной там, около машины, – напомнил Чантурия.

Елена вспомнила красивого молодого мужчину с пронзительными взглядом, бледным лицом и мужественным небритым подбородком. Ну конечно, его она точно видела в каком-то фильме.

– У Вадима Сорокина главная роль в нашем проекте. Вчера он был рядом с Миленой, когда я уходил, – объяснил продюсер.

– Как его найти?

– Для этого у меня есть помощник. – Сонин указал на ассистента, который предлагал Майорову особый кофе с корицей: – Слава, ты видел сегодня Вадика Сорокина?

– Он заходил, взял бутылку коньяка из наших запасов.

– Что поделать, ужасный день, – понимающе покачал головой Сонин. – Сейчас он поправляет нервы где-нибудь в гримерках или в штаб-квартире. Славик покажет.

Петелина решила поговорить с актером, пока тот не напился.

– Сделаем паузу. Наш эксперт пока снимет ваши отпечатки пальцев.

– Это законно? – насторожился Сонин.

– Вы же хотите узнать, кто убийца?

В ответ на ее вопрос озадаченные киношники переглянулись. Следователь ответила сама:

– А я не только хочу, но обязана.

Она дала указания оперативникам опросить подсобных рабочих, а сама в сопровождении Славика направилась в загадочную штаб-квартиру.

Штаб-квартирой кинопроекта оказалась большая комната с длинным столом по центру, кофейным аппаратом и кулером с водой в углу. На столе помимо распечаток сценария, рисунков с костюмами, декорациями, фотографиями актерских проб возвышалась бутылка коньяка и несколько стаканов.

– Как я и думал. – Славик указал на одинокую фигуру за столом и пошел обратно.

Вадим Сорокин сидел, уткнув лицо в распахнутые ладони.

– В компанию примете? – начала разговор Петелина, присаживаясь напротив актера.

Захмелевший актер взглянул на гостью, узнал ее и не удивился:

– Следователь-женщина. Я думал, такое бывает только в кино.

– Я думала, актрис душат только в кино.

– Да, уж, влипли.

Интонация раскаяния не ускользнула от внимания следователя.

– Во что вы влипли?

– Не ту профессию выбрал. Вот вы, хотели быть актрисой? И правильно. Я больше чужими словами говорю, чем своими, чужие жизни проживаю, а свою… – Он подхватил бутылку и продемонстрировал остатки на донышке. – Милену с девчонками помянули, но пара глотков осталась. Хотите выпить?

Сорокин плеснул остатки коньяка в стакан и предложил его следователю. Но та решительно сдвинула бутылку и стакан в сторону.

– Вадим, вчера вечером вы находились в приемной продюсера Сонина вместе с Миленой Рудаковой.

– Не вместе, а отдельно, – покачал пальчиком актер. – Я пришел, когда она уже там была.

– Допустим. Ассистент Куркин уверяет, что ушли вы вместе.

– А что, нельзя? – язвительно ответил Сорокин. – Я ее лет пять знаю. Знал.

Актер поморщился и опустошил свой стакан, в котором оставался коньяк. Петелина не стала ему препятствовать и задала следующий вопрос, когда он вновь взглянул на нее.