В святых могилах, средь церковных плит,

Чтоб знали все, что стрелы наши метки,

А верность долгу крепче, чем гранит.

Когда б в меня по девять раз стреляли,

То девять раз я б усмехнулся вслед.

Мы никогда свой пост не покидали,

Ведь мы с войной знакомы с малых лет.

Трубите в рог, скорее в рог трубите!

Чтоб старость не подкралась к нам, как волк.

Наряд грузинский гостю подарите,

Так нам велит гостеприимства долг.

И песня наша, как Светицховели,

Как гордость наша, будет жить в веках,

Сердца любовью к Родине горели,

И отстояли мы ее в боях!

«Если у рыцаря сердце стальное,

Латы из дерева тоже сойдут.

Глаз ястребиный, колени крутые

Вражеской силе уйти не дадут».

Нет слов, жена моя красива, но вижу я ее иной, –

Походка легкая газели и взгляд, искрящийся весной.

Страна моя, ты так красива, что не сравнить тебя с другой,

Ведь даже красота Тамары бледнеет пред твоей красой!

Кто выбрал мне стезю поэта,

Судьбою с музой породнил,

Чтоб снилась рифма до рассвета,

Чтоб каждым, словом дорожил?

Кто угадал предназначенье,

Что я не смог бы стать другим?!

Вся жизнь моя – стихотворенье.

Я, к счастью, музою любим!

Чтобы стихами, как цветами,

Возлюбленную одарить

И со стихами, как с друзьями,

Судьбу по-братски разделить.

В роду поэтов не бывало, –

Поэтом стал лишь я один.

Мне муза строчки диктовала –

Она ведь балует грузин.

Я шел по жизни, соревнуясь

То с дедом, то с самим собой.

Порой, улыбкой маскируясь,

Скрывал я страх перед судьбой.

Когда однажды был я ранен,

Он жалостью не оскорбил.

Ведь я ему почти был равен,

Во мне он рыцаря растил.

Он ускакал за кабанами,

А я в лесу лежал в крови.

Он знал, я справлюсь со слезами, –

И в этом весь секрет любви!

Открыл мне дед врата природы,

В ее секреты посвятил,

И все оставшиеся годы

Я ей поэзией служил.

Звучала музыка свирели

В еще несрезанных стеблях.

Мелодии в душе звенели

И продолжали жить в стихах.

И потому, когда, порою,

Мне к сердцу холод подступал,

В стихах я воевал с судьбою

И подвиг ратный воспевал.

И сила эта, в каждой строчке,

Любовью к Родине горит.

Не все кончается на точке,

Когда в душе стих говорит.

Когда снадобья не спасали,

Стих выручал меня не раз,

И пред воротами печали

Я смерти дал такой наказ:

Я объявляю благодарность

Тебе, о смерть, за жизнь мою.

В соседстве с ядом слаще сладость, –

За радость жизни тост я пью!

Коль так судьба распорядилась,

Что быть поэтом суждено,

То даже смерть остановилась,

Пред тем, что музой рождено.

Поэт в душе канатоходец,

Над бездной трос стальной висит.

В стихах же он первопроходец,

В бессмертье путь его лежит.

Так стала смерть стихотвореньем,

Такая выпала ей честь.

Из поколенья в поколенье

Передается эта весть.

Третий день, как дождь льет то и дело,

Третий день, у грусти я в плену.

Жаль, что все на свете надоело,

Боже мой, когда я все верну?

Нет! Не умрут писатели,

Пока живут читатели!

Пусть тело где-то под землей,

Зато душа горит звездой.

Сначала зажгут поминальные свечи,

Потом гроб с покойником взвалят на плечи,

Потом, может быть, скажут: “За упокой”

И все позабудут, вернувшись домой.

В крайнем доме улицы безвестной

Приютилась пара стариков.