— Все не так и плохо, — заверил я Милана. — Представь себе, что бы было, если бы София танцевала в балете Большого театра.

Он, однако, не нашел мою шутку забавной.

В воскресенье, ближе к вечеру, Милан и я оставили девушек в квартире, строго наказав никуда не уходить. Сами пошли в гараж, стукнули сторожа по голове, связали, сунули в рот кляп, заперли в каптерке и угнали автобус.

Через час после захода солнца загрузили в автобус Минну и двенадцать достойных, порядочных латышских девушек. Мне удалось достать фуражку и куртку водителя, я уселся за огромное рулевое колесо и по узким улицам погнал автобус к шоссе на Таллинн. Милан сидел у меня за спиной рядом с Минной. Девушки, расположившись сзади, пели. Веселая у нас подобралась компания.

За руль автобуса я сел в первый раз. Поначалу пытался проходить повороты как на обычном автомобиле. Но вскоре понял, что так нельзя: на каждом пение прекращалось, потому что девочек выдергивало с сидений. Учился я быстро, сбавил скорость, и до Таллинна мы добрались без происшествий. Въехали в город около одиннадцати вечера. Десять минут двенадцатого я припарковал автобус на тихой улице в полумиле от места встречи.

— Из салона никого не выпускай, — наказал я Милану. — Я пойду один, чтобы убедиться, все ли в порядке. Заодно спрошу, есть ли у него место для пятнадцати человек.

— А если нет?

— Я думаю, что найдется. Но ты оставайся здесь и держи девушек под контролем.

— Разумеется.

Я погладил Минну по щеке.

— Побудешь с Миланом. Я вернусь, как только смогу. Будь хорошей девочкой.

— Хорошо, — пообещала она.

Я вышел из автобуса и быстрым шагом направился к месту встречи, огибая промышленный комплекс, темный и безлюдный. Держался ближе к забору, чтобы меня никто не увидел.

Да и сам я мало чего видел в темноте. Лишь подойдя к самому берегу, разглядел катер, чуть покачивающийся на волнах у самой кромки воды. Из груди вырвался вздох облегчения.

Но уже через несколько шагов я увидел другой катер, размерами побольше, группу людей в военной форме, услышал голос Андерса.

Он не предал нас. Пограничная служба заинтересовалась им по собственной инициативе, но так уж вышло, что брать его решили именно в эту ночь. Пограничный катер уплыл, за ним последовал и катер Андерса, за штурвалом которого теперь стоял пограничник. Оба судна растворились в ночи, окутавшей Таллиннскую бухту.

Какое-то время я не мог сдвинуться с места, не мог даже вдохнуть. В украденном мною автобусе сидело четырнадцать человек, которым некуда было деться. Мы не могли вернуться в Ригу, не могли пересечь на автобусе ни одну границу: мы попали в беду. Катер, на котором мы намеревались перебраться в Финляндию, уплыл. Моряк, который мог вывезти нас в свободный мир, сам угодил в тюрьму.

А что оставалось нам?

Конечно, мы могли ездить по стране на автобусе. В конце концов, наш ничем не отличался от остальных. Или я мог отвезти десять девушек в Ригу, там им ничего не грозило, а с остальными предпринять еще одну попытку пересечь границу. В одном я не сомневался: если автобус еще какое-то время простоит на боковой улице, он обязательно привлечет ненужное внимание. Я понял, что прежде всего надо возвращаться к автобусу. А уж там решать, что делать дальше.

Развернулся, чуть ли не побежал вдоль сетчатого забора, споткнулся, чтобы сохранить равновесие, оперся о сетку.

Взвыли сирены, вспыхнули прожектора, промышленный комплекс ожил, распахнулись ворота, из них выбежали вооруженные люди, взяв меня в полукруг, нацелив винтовки и лучи ручных фонариков.

Их командир, коренастый, широкоплечий, с бычьей шеей эстонец, держа в руке автомат, направился ко мне, яростно сверкая глазами. Я стоял, вскинув руки над головой.

— Ты! — прокричал он. — Что ты тут делаешь? Что ты затеял? Или ты не знаешь, где находишься?

И тут из глубин памяти всплыли слова Шефа: «Ты не стал бы отказываться от операции в Колумбии, если в не что-то очень важное. Рядом с Таллинном находится ракетная база. Ты интересуешься ею?»

— Идиот, я с тобой разговариваю! Ты знаешь, где находишься?

Я знал.

Звонки смолкли, сирены замолчали, прожектора потухли. Меня ввели в ворота, потом в бетонное здание. В большом помещении с высоким потолком вдоль боковых стен стояли бочки, какие-то большие машины непонятного предназначения, у дальней — несколько рядов столов и стульев. Под потолком я увидел переплетение проводов, канатов, тросов и толстых кабелей.

Меня обыскали. Убедившись, что я без оружия, приведшие меня охранники опустили винтовки и убрали пистолеты.

— Ты говоришь, что приехал из Латвии.

— Да.

— Но документов у тебя нет.

— Нет.

— Никакого удостоверения?

— Нет.

— А что ты тут делаешь? Шпионишь?

— Нет. Просто гулял. Я же не знал, что здесь такое. Думал, закрывшаяся на ночь фабрика...

— Ты гулял глубокой ночью?

— Хотел подойти к воде.

— Глубокой ночью?

— Не мог заснуть.

— Такты шпионил?

— Нет, никогда.

— Или готовил диверсию?

— Упаси Бог!

— А может, намеревался нелегально перебраться в Финляндию? Или получить партию контрабанды из Финляндии?