Лиса в последний раз подскочила над измятой травой и остановилась в трех шагах от Катрин. Пес подлетел на мгновение позже, плюхнулся на задницу и вывалил язык. Выглядел Цуцик донельзя счастливым.

— Вы бы хоть показали, что собираетесь развлечься, — неуверенно пробурчала Катрин.

— Быстрый пес, — одобрительно сказала Теа. — Интересный.

Голос у лисы оказался хриплым и вибрирующим, но Катрин без труда разобрала каждое слово.

— Что же вы меня оставили как идиотку? — Если развлекаетесь, то можно и предупредить. Раз уж четвероногость не лишает дара речи .

— Мы не сразу знали, что будет развлечение. Да? — крупный зверь обратился к дымчатому товарищу.

Цуцик с готовностью подтвердил, что при любом знакомстве поспешность несолидна. Нечего раньше времени суетиться, хвостом вилять.

Катрин хмыкнула:

— Надеюсь, не все окрестные ежики поседели за время ваших скачек.

— Лес странный, — прохрипела Теа. — Людей бывало много. Добычи мало.

— Истощенные у нас угодья, — кивнула Катрин. — Хотя кроликов и белок еще хватает.

— Это хорошо, — лиса царственным движением обернула хвост вокруг ног. — Катрин, мы можем вернуться в дом? Ква будет беспокоиться.

— Там, наверное, уже все беспокоятся. Одевайся и пойдем. С джинсами разобралась?

Дом, наконец, стих. Жо уступил гостям чердак, и сам уже тихо посапывал в старом спальном мешке под кухонным столом. Спала Мышка, спали близнецы, дрых, свернувшись калачиком на любимом месте под вешалкой, Цуцик.

— Нет, я не боюсь, — шептала Флоранс. — Просто я не могу окончательно поверить. Она выглядит человеком, она говорит как человек. Я не видела клыков, пылающих как угли глаз и прочих кровожадных признаков. Не понимаю, как Жо и Мышка могли так сразу поверить. Нет, умом я понимаю, но.... Она обычная девица, грубоватая, не слишком коммуникабельная, по-своему честная. Диковатая, что вполне объяснимо. Но неужели она превращается в нечто на четырех лапах? Ничего не могу с собой поделать — не верю.

— Это "нечто" — довольно крупное и удивительно изящное существо. Когда движется, глаз оторвать невозможно. Когда она в обличии гомо сапиенс, это не так заметно. Но ты на ее глаза посмотри — такого оттенка я и не видела. Она жутко смущается, и от этого задирает нос. Дикарка, но бесспорно прирожденная леди. Не удивительно, что Квазимодо втюрился по уши. Интересно, насколько она лисичка в постели?

Квазимодо еще раз обошел машину — повидавший виды полноприводный вездеход с индейским именем.

— Все-таки пахнут эти механизмы ужасно.

— Ну, некоторым людям эта вонь нравится. Просто жить без нее не могут, — заметила Катрин. — Ты сам по телевизору видел.

— Да, теле-визор вещь полезная. Там, в лекарне, тоже много автомобилей?

— Много. Но госпиталь здание большое, в нем относительно тихо и воняет иными гадостями.

— Переживу, — пробормотал Квазимодо. — Вы меня, леди, знаете. Только десять дней — это очень долго, — парень глянул на молчащую жену. — Теа будет волноваться. Мы совсем отвыкли быть друг без друга.

— Я вашу тревогу вполне понимаю, — сказала Катрин. — Но, во-первых, десять дней — это минимум. Возможно, тебе придется там и задержаться. Лечение — вещь сложная. Сам понимаешь. Но не век же тебе с такой покореженной полумордой ходить. Лечись. В качестве утешения могу сказать, что Теа к тебе будет приезжать. Мышка назначена связной, ей все равно придется торчать в соседнем офтальмологическом отделении. Сегодня поедем в госпиталь все вместе, сдашь анализы, осмотришься. Ну, насчет анализов Найни вам уже сто раз объяснила. Болтать лишнее не будешь — ты парень опытный. Не позорь Найни — ты все-таки ее родственник, троюродный кузен из-под Львова. Родной язык у тебя — карпатский. Насколько я знаю, в госпитале знатоков сего редкого наречия не имеется. Вообще-то, в тех европейских карпато-галицийских местах народ дикий. Сплошные мазеповцы. Гостеприимные, коварные и злопамятные. Ну, ты всю "легенду" помнишь.

— А? — Квазимодо придурковато приоткрыл кривой рот.

Мышка засмеялась. Теа тоже натянуто улыбнулась. Катрин посмотрела в ее карие, с золотистыми отблесками, глаза и сказала:

— В крайнем случае, Теа может остаться в госпитале. В качестве сестры одноглазого дебила. Это будет против правил, но если Ква изобразит слюнявую истерику, то может проскочить. Найни, мы сможем такое устроить?

— Сможем. В отделении пластической хирургии порядки демократические. Там почти все пациенты психически нестабильны. Но это привлечет внимание. Документы у Квазимодо не слишком надежные.

— Лучше мы по правилам будем лечиться, — решительно сказал одноглазый парень. — Теа только глянет, что меня на кусочки не разрезали, и успокоится.

— Тебя, наверное, так забинтуют, что и не разглядишь, — прошептала рыжая девушка. — Или когда кожу пересаживают, не бинтуют? Я не понимаю, как это вообще может быть.

— Я тебе еще раз покажу на фото-картинках, — пообещала Катрин. — Поехали, пока не передумали. Или уже передумали?

— Нет, я, считайте, всю жизнь хотел себя подправить, — сказал Квазимодо. — К тому же, Найни обещала нас еще раз угостить той водой, что газированная. Ух, вот это вещь!