— Я видела гораздо более злых людей, — пробормотала Катрин.

— Для купеческой жены ты слишком самоуверенна.

— Муж не отпускал меня от себя. У него было много деловых партнеров. Я слушала их рассказы. Я знаю как жестока жизнь.

— Вижу, ты умеешь лгать. Какую жизнь ты вела в действительности?

— Если милорду Цензору-Преторианцу будет угодно, то я расскажу о своей жизни с самого рождения. (И зваться тебе — Шахерезадой).

— Потом. Может быть, — хозяин резко наклонился в кресле. – Ответь мне, — о чем ты разговаривала с моими людьми?

Катрин заморгала:

— Стражники объясняли мне правила вашего дома. Мне нельзя с ними разговаривать?

— Только по делу. Пустой болтовни я не потерплю, — после краткой паузы объявил Цензор. Лицо его было таким надменным и ледяным, что Катрин, никогда не уважавшая музу Мельпомену [2] , чуть не хихикнула. Ой, умри все живое! Что там короли и лорды благородные, — то сам цезарь многомудрый. Уж не впало ли его святейшество в грех ревности? Следил, но не расслышал, да? Маг с электронными оком, но без всеслышащих ушей? Прелесть какая.

— Кто ты? – резко и приглушенно спросил хозяин. – У тебя нездешние глаза. Ты красива, распутна, лжива. Что тебя привело в мой дом?

— Неудача, — прошептала Катрин, глядя в глаза хозяину. – Мне не повезло, милорд. Я потеряла все, что у меня было. Кем бы я ни была в прошлом, — я ваша раба. Я лучше маленькой Эрраты. Много лучше. Пусть господин поверит.

Хозяин молчал. В его глазах Катрин видела желание. Разве сомнения в искренности крепкогрудой наложницы нагнали бессонницу на великого мага? Хочет. От похоти глупеют все мужчины, даже цензоры-преторианцы. Женщинам похоть, впрочем, тоже ума не прибавляет.

Хозяин молчал, но колено его чуть заметно дрогнуло.

Ползи, падшая женщина.

"По-крайней мере, ноги у него чистые, — подумала Катрин, прикасаясь губами к пальцам смуглых ног.

Цензор задышал чаще. Выдавил из себя:

— Подними голову.

Катрин подставила лицо. Маска знакомо легла на лоб и щеки, стала второй кожей. Цензор поспешно отвел руки, тут же тихо ахнул.

— Ты… ты совсем не знаешь стыда. Ты животное.

— Я не виновата, милорд. Такой меня сделали, — прошептала Катрин и провела кончиком языка по гладкой щиколотке.

— Он.… Твой муж, твой растлитель… что он от тебя требовал?

— Все, — едва слышно мяукнула Катрин. – Все что ему в голову приходило.

Ласкала…

Маг и чародей крепче вцепился в спасительное кресло.

"Заспиртовать бы. Ох, у меня сейчас совсем крыша поедет" – подумала наложница, продолжая

"Зверь" оказался реликтовым. Нет, не размерами. Катрин приходилось видать экземпляры и покрупнее, причем, так сказать, вживую. Но этот был идеален. Пропорции будто все конструкторское бюро "Боинга" рассчитывало. И насчет идеального покрытия постарались. Просто "стелс" биотехнологий. Вершина фаллической революции. Взведенная, готовая к взлету. И "подвесное вооружение"… Бывают смуглые апельсины? О боги!

Бесстыдно распятый Цензор завопил от блаженного напряжения, страстная на

Конвульсии, беспорядочные движения локтями и бедрами, глухие удары по креслу, — Доклетиан Кассий де Сильва выгибался в сильнейшем оргазме…

— Тебе нужно немедленно промыть и прополоскать рот, — голос хозяина звучал неровно, но свои штаны он уже привел в порядок, и теперь изнеможенно сидел в кресле, опасаясь прямо взглянуть в глаза коленопреклоненной наложнице.

— Да, милорд, — пробормотала Катрин. В висках дребезжащим набатом стучал пульс. Бедра не просто ныли, — мучительно и остро болели. – Прикажите идти спать? – она совершенно ясно представила, что на ноги встать не удастся, придется выползать на четвереньках. Впрочем, это его не удивит. Чего еще ждать от похотливой самки?

— Ты испорченное существо. Испорченное до мозга костей, — прошептал Цензор. – Не пытайся меня уверить, что тебя развратил муж. Ты бесстыдна от природы.

— Да, милорд, — Катрин с вызовом взглянула на хозяина и облизнулась.

Цензор вскочил с кресла. Катрин, в голове которой все порядком спуталось, упала на локоть, готовясь встречным ударом сломать колено смуглому ангелу. Мужчина рухнул рядом, порывисто запустил руку в светлые волосы, отвел их с лица любовницы.

— Почему?! Почему не умоляешь взять тебя в постель? Разве ты не хочешь меня? Разве тебе не нужна моя ласка? Ты так же страстна, как и испорчена. Я чувствую твою дрожь, твою жажду. Почему ты меня не умоляешь?

— Потому что вы и так не отпустите меня, — прошептала, понявшая все Катрин. – Я развлеку вас в постели. Вам обязательно понравится.

— Ведьма, — смуглые чувствительные пальцы сомкнулись на горле, но Катрин знала, что душить ее не будут. – Ведьма. Искусительница. Я хочу тебя еще. В тебе есть нечеловеческая кровь?

— Не знаю, — прошептала Катрин, неистовым усилием воли, позволяя давящим пальцам оставаться на своем горле. – Милорд, желает, чтобы я его раздела? Здесь ведь никого нет. Ночью стесняться некого.