— И вы собираетесь агитировать нас на службу… Этой вот новой власти темных селян?

Анархист и тут не разозлился, только повертел отрицательно головой:

— Из темных селян придется делать светлых. Больше просто не из чего. Вы совершенно правы, власть подобных людей приведет к рекам крови, а в конце к разорению страны. Я наблюдал вживую, но об этом после. Бороться за взрослые поколения поздно. Так что вы организуете начальные школы и профессионально-технические училища, затем университеты. Среди учеников отберете себе последователей и продолжателей и через несколько поколений у нас, наконец-то, появится собственная научная школа.

Инженеры переглянулись, но снова ничего не сказали. Они по-прежнему оставались единой массой, молчаливым хмурым чудовищем — как любая аудитория, настроенная против докладчика.

Но матрос оказался непробиваемым вовсе и вел рассказ, как будто его дикие планы хоть кто-то в комнате успел одобрить:

— Вы исследуете численность и состав населения страны, после чего изобретете, спроектируете и наладите выпуск необходимой техники. Вот, скажем, сто сорок миллионов человек — это почти тридцать пять миллионов семей. Чтобы каждая семья могла купить холодильник…

— Простите, что такое этот ваш «холодильник»?

— У вас его называют «электроледник», фирма «Бош», немецкая, совсем недавно начала его производить, несмотря на войну. Очень помогает в хранении продуктов, — матрос ничуть не обиделся на помеху и продолжил:

— Так вот, чтобы получить холодильники в количестве тридцати пяти миллионов, ну хотя бы за десять лет… Это три тысячи шестьсот пятьдесят суток… Сколько единиц надо выпускать в сутки? Тысяч десять, или я ошибаюсь? А кроме холодильников и других товаров, понадобятся всякие там станки, прессы, проходческие щиты, горные комбайны и зерноуборочные комбайны, тракторы, автобусы, трамваи, локомотивы… Чертова прорва всяких еще вещей, которым я названия не знаю. Часть из этого удастся купить, часть нам помогут сделать, например, немцы и итальянцы…

— Союз побежденных? — долетело с дальнего края стола. — Пожалуй, умно.

— Анти-Антанта, — сказал еще кто-то.

— Именно, — продолжил матрос, очевидно довольный хоть какой-то реакцией на длинную речь. — Обмеры пахотных земель дадут нам численность необходимых тракторов. Крестьяне применять и чинить машины не могут, следовательно, страну придется покрыть сетью предприятий, которые смогут. Смогут содержать машины, чинить, закупать по мере необходимости новые, и по крестьянским заказам пахать, косить, возить. На все это нужны сотни тысяч техников, инженеров и поголовная грамотность, ведь откуда без нее черпать кадры?

Люди за столом принялись переглядываться, но все равно пока еще молчали. Все они учились в университетах, все слушали длинные лекции. Все понимали, что задавать серьезные вопросы докладчику надо после завершения доклада.

Матрос развернул синий экран пошире и показал на нем карту бывшей Российской Империи.

— Большая часть окраин вернется к нам, потому что хозяйственные связи куда сильнее надуманных амбиций. Продавать хлопок, дыни, ковры, и что там они еще продают, узбекам выгоднее на север, чем в английские протектораты с Индией: там своих фруктов и ковров предостаточно. Поэтому я сразу рассматриваю весь хозяйственный комплекс в целом. Понятно, что мы не в силах обеспечить грамотными кадрами сразу всю страну. Сосредоточим их по линии Петроград — Москва — Киев, потому что в этих городах имеется уже некоторая база. Откроем тут необходимые институты, университеты, школы, училища для тех же техников. Начнем производство и выпуск опытных образцов, малых предсерийных партий для испытаний. За первую пятилетку выучится необходимое число людей и появятся отлаженные, испытанные образцы техники…

Мужчина из центра правого ряда громко хмыкнул. Анархист поглядел на него понимающе, но с речи не сбился:

— За вторую пятилетку построим необходимые заводы для серийного выпуска этих образцов, сразу в нескольких местах страны. Тракторные заводы поближе к бескрайним полям Поволжья, Украины, Кубани, Казахстана. Нефтяные прииски на башкирских месторождениях и в Баку. Заводы горного оборудования в Курске и Юзовке, судостроительный в Нижнем, и так далее. Тяжелое оборудование доставим дирижаблями, с немцами уже подписаны необходимые договора.

— Утопия! — громко сказал мужчина из центра правого ряда. — Господин Пржевальский, помнится, писал в отчете, что на ликвидацию безграмотности Средней Азии потребно более четырех тысяч лет. А вы тут планируете на жалкие десять лет. Утопия! Фантазии господина Уэллса. Воздушный шар на две тысячи персон.

Матрос хмыкнул, снова ничуть не обидевшись на помеху:

— Всякая страна может развиваться двумя способами. Первый реалистический: прилетят инопланетяне и нам помогут. Второй фантастический: все делаем сами. Я именно что инопланетянин, вот я прилетел и вот я вам помогаю. Так что все по канонам. Все реально!

Собрание засмеялось: нервное напряжение от невиданного прожектерства требовало выхода, и шутка про инопланетность анархиста пришлась кстати. Матрос, на удивление, засмеялся тоже. Дождавшись тишины, нарочито простецки двинул плечами:

— Альтернативный путь никуда не делся. Ленин прислушивается ко мне, Дзержинскому я кое-чем помог. Пойдут навстречу. Сей момент объявим врагами народа каких-нибудь адвентистов, масонов, буддистов, уклонистов, эсперантистов. Наловим тысяч триста народу или там полмиллиона, сколько поймается. И в бараки, в лагеря их, за колючую проволоку. Норма — пайка, план — закон, выполнение — честь, перевыполнение — двойная пайка… Надо завод построить, сейчас же ставим бараки косяком на краю котлована, сто тыщ мужичков с лопатами, телегами-грабарками, десятники со счетами, охранники с собачками… Два фунта мяса каждая караульная собачка ежедневно потребляет, к слову сказать. И попробуй не накорми!