– Чего конкретнее вам надо?
– резко спросила я.

– Печать Марцеллины.

– Что?!
– ахнула я.

Печать? Она что смеется? Если она хочет, чтобы меня убили, то лучше пускай делает это сейчас. Не сложно догадаться, что этой дамочке нужно подписать документ или письмо, и если бумага попадет в руки не того человека, все узнают о том, что печать была сворована, или же сочтут Марцеллину соучастницей грязных дел.

– Вы в своем уме? Хотите мне отсрочить неизбежное?

Женщина вновь начала вбивать каблуки в пол, делая мою головную боль невыносимой.

– Я не глупая и раньше времени подставлять не буду.

– Ну, спасибо… - буркнула я, уже не боясь их.

– Мне все равно на твою жизнь!
– резко добавила она.
– Мне нужна печать!

Я хотела подняться с пола, ибо мои колени заныли, но резкий рывок тяжелой руки пригвоздил меня к полу, и боль в коленях отозвалась с большей силой.

– Как вы себе это представляете?
– с придыханием спрашиваю я.
– Стоит мне похитить печать, как все узнают об этом, и я ее даже не смогу донести до вас.

Женщина положила руки на бедра.

– Да, это будет сложно, но если хочешь жить, то придется постараться, нужно придумать план и не облажаться. Даю тебе три дня, и если не уложишься в срок, я буду убивать каждого, кто дорог тебе.

Кем она была? Мои мысли не давали мне покоя – я беззащитна перед ней? Что же мне делать? Как выполнить то, что сказала незнакомка, тем самым не подставив под удар Марцеллину?

– После трех дней печать должна лежать на нижней полке в последней книге слева. Там тайник.

Я не успела что-либо сказать, как мужчина развернул меня к себе. Я напрягла свое зрение, чтобы разглядеть его, но сколько бы я ни старалась вглядываться в лицо, кроме кромешной тьмы я ничего не разглядела. В тонком свете блеснул зеленый камень. Кольцо на мизинце: только влиятельные люди могли позволить себе такое носить на руке. Он насильно открыл мне рот, как бы я ни сопротивлялась – все было бессмысленно. Мужчина влил мне в рот что-то горькое и вязкое, я пыталась это выплюнуть, но незнакомец зажал мне рот. Голова начала кружиться, мое тело обмякло, веки стали тяжелыми, словно на них повесили гири, и я погрузилась в темноту.

Открыв глаза, я увидела, что лежала в постели в своей комнате. Во рту оставался горький привкус чего-то непонятного. Голова раскалывалась, и каждое движение отдавало болью во всем теле. Оно болело и ломило, словно я пробежала сотни километров. Было тяжело дышать, сердце быстро стучало в груди, не могла понять, что со мной происходит. Я взглянула в окно: нежно голубое небо, приятное пение чаек и шум воды. Обычно это успокаивало меня, но сейчас...

То, что со мной было, это сон? Смерть Далиры? Незнакомая женщина, требующая от меня предать свою королеву? Я подняла руку, едва управляя ею, и приложила к голове, пытаясь найти следы удара. Я ахнула, коснувшись раны на голове, запекшейся крови в волосах не было, похоже, обо мне позаботились и скрыли все следы своего преступления. Я ощупала себя. Я была одета в ночную сорочку, посмотрев на стул, увидела свое платье. На нем не было крови или грязи, похоже, одежда моя тоже была чистая. Значит, меня переодели и вымыли, тем самым заметая следы. Но что же они сделали с кухней? Ведь там было много разбитой посуды. Долго же им пришлось убираться, точнее служанкам, которые поклялись молчать о том, что случилось там. Я не знала, сколько было сейчас времени, но, смотря на голубое небо, время ушло за полдень. Мне нужно попить воды или просто поспать еще немного. Марцеллина наверняка ждет меня в своих покоях, но я не приду. Пусть думает, что я отлично провела время на празднике и теперь отсыпаюсь. Я вновь погрузилась в сон, не знаю, сколько я так лежала, но меня разбудил стук в дверь. Сквозь сон я слышала настойчивый стук, но пыталась не обращать на это внимание. «Гость за дверью сдастся и уйдет рано или поздно», - уверяла себя я.

И вправду стук прекратился, и я выдохнула, радуясь тишине. Но тут дверь за спиной скрипнула, и я услышала щёлк замка. Кто-то вошел ко мне в комнату? Или же это звуки из сна, отголоски сна, зовущие меня в свои объятья? Моего плеча кто-то коснулся, и я распахнула глаза, удивившись. Передо мной стояла Лукреция. Она была в облегающих штанах, обувь доходила до колен. Корсет плотно обтягивал фигуру девушки. Как я могла забыть – мы же договорились с ней встретиться у конюшни. Но я не пришла, и она решила навестить меня? Откуда она узнала, где моя комната? Взгляд девушки блуждал по мне, а мне хотелось одного - спать.

– В чём дело? Ты еще в постели, а я жду тебя вот уже полчаса!
– возмущенно сказала Лукреция.

– Я… - звук, вырвавшийся из моего рта, был невнятным, как у пьяницы, что выпил целый бутыль крепкого вина.

– Я… - вновь попыталась сказать, но в голову ничего путного не приходило, а язык не слушался вовсе. Лицо Лукреции вытянулось от удивления. Наверняка она подумает, что я выпила очень много и легла спать перед самым рассветом.

– Что с тобой?
– тише спросила она, наклонившись ко мне.

От девушки приятно пахло свежестью, ее завязанные волосы в косу щекотали мне лицо.

– Черт!
– ахнула она и, отпрянув от меня, подбежала к столу, на котором был кувшин с водой. Что ее так взбудоражило? Я чувствовала себя такой медленной. Я думала медленно, открывала и закрывала глаза также медленно. Тут Лукреция поднесла к моим губам стакан и начала вливать в меня воду. Я жадно обхватила стакан с водой, огромными глотками втягивая в себя воду, насыщаясь каждым глотком и чуть ли не давясь ею. Как же я хотела пить – с каждым глотком я ощущала себя живее, остатки сна покидали меня, и я уже мыслила более трезво.