Я тебе не винт и не соринкакровь моя не смазка и не ржаместо мне не жакт и не соррентои не острие ножа.Что ты знаешь обо мне помимосиних денег у меня в мошневсе ли это что необходимодля решений обо мне?Стыдно повторять такое – илине прошел за этим векили мы и книг не выносилииз родительских библиотек?
«Бухгалтер берлага дожил до гулага…»
Бухгалтер берлага дожил до гулага и стал смерточеем в окне.В такт новому гимну ведь я не погибну кричал полыхаев в огне.Рассвет над поляной багрян и неистоввливается золото в горла горнистови с кровью исходит вовне.Я делаю шаг, и от этого шагаеще один шаг и ворота маглага,прабабка с подругой сидят там и ждут,что в баню сведут и картошки дадут.Черна кожура, и глазок аметистов.
«Йон серебра в воде…»
Йон серебра в воде.Сал блестит в бороде.Рош колосится в поле.Бер ворчит над колодойс медом; вольному воля,Ленин такой молодой.Но, как тот самолет,что ревнивца несетк лестничным маршам неверной,взгляды хотят перемены:больше не будут безмерны,станут применены.Взгляд влетает в окно:Тело за ним давнов созидательных вихряхдоведено до бессильяи трудовой свой выкрикотдало стенам жилья.Человек в темноте.Огоньки на плите.Ленины на рояле.В чем лампадные свечикрасное растворяли, —стало устьем печи.
«В точке мрака, полынного аммиака…»
в точке мрака, полынного аммиакамолодые тени в шинелях, подтянутыедальним фонарным светом,турником, школьным атлетомпедофилом и ксенофобом, человеком и пароходом,настроенные
