Шрифт:
— Думаешь, кто-то нас увидит? — спросила она, когда они снова поравнялись, тяжело дыша от прикладываемых усилий.
— Возможно. Но пока что тьма скрывает твою личность.
Елена знала: завтра, когда взойдёт солнце, начнётся цирковое представление. Перерождённый ангел… Даже старейшие из вампиров и ангелов с интересом за ней наблюдали. Она не сомневалась насчёт того, как отреагирует человеческая часть населения.
— Может, ты сделаешь что-то пугающее, что заставит всех держаться на расстоянии? — Даже произнося эти слова, Елена понимала, что её волнует совсем не реакция людей. А отца…
Нет. Она не станет думать о Джеффри. Не сегодня. Елена отбросила мысли о мужчине, который отрёкся от неё, едва ей исполнилось восемнадцать.
Рафаэль пролетел над Гудзоном и так резко спикировал вниз, что Елена не смогла сдержать вскрик. Архангел Нью-Йорка чертовски хорошо летал. Он почти вплотную приблизился к воде, так низко, что мог пальцами коснуться прохладного течения, а затем резко взмыл ввысь. Выпендрежник. Показушничал перед ней. От этого на душе посветлело, а на губах заиграла улыбка.
Елена спустилась ниже. Она смотрела, как ночной ветер треплет шелковистые волосы Рафаэля, и угольно-чёрные пряди касаются его лица, словно не в состоянии сопротивляться притяжению.
«Так не пойдёт».
— Что? — Обескураженная почти жестокой красотой архангела, мужчины, которого смела называть своим возлюбленным, Елена позабыла, о чём его просила.
«Отпугнуть их… ты не такая женщина, чтобы за кем-то прятаться».
— Чёрт. Ты прав. — Почувствовав, как мышцы плеч предупреждающе заныли, Елена скривилась. — Думаю, мне скоро придётся приземлиться.
Её тело пострадало в битве с Ли Дзюань. Не сильно, и все раны зажили, но из-за принудительного отдыха она потеряла часть мышечной массы, которую наращивала до сражения, превратившего Пекин в выжженный кратер, где единственными звуками стали молчаливые стенания мёртвых.
«Мы почти дома».
Елена сконцентрировалась на том, чтобы лететь прямо. Рафаэль изменил положение тела, и она просто следовала за ним, а значит, прилагала меньше усилий, чтобы держаться в воздухе. Гордость заставила Елену сердито хмуриться, но, с другой стороны, глубоко внутри зарождалось тёплое чувство от осознания, что она важна для Рафаэля, даже больше, чем просто важна.
И тогда, на другой стороне реки, она увидела, особняк, раскинувшийся на вершине утёса и служивший Рафаэлю домом. Хотя от берега Гудзона простирались обширные земли, само место было скрыто от глаз обычных людей густой полосой деревьев. И всё же, они спускались к нему сверху, а оттуда особняк выглядел, словно драгоценный камень на бархатной тёмной ткани. Тёплый золотой свет лился из каждого окна, а с одной стороны дома, в месте, где попадал на плавные контуры витражного стекла, пульсировал и переливался различными цветами. С этого угла не были видны кусты роз, но Елена знала, что они там. Пышные, с листвой, блестящей на фоне белого фасада элегантного дома, и сотнями бутонов, готовых расцвести буйством красок, как только погода станет теплее.
Елена следом за Рафаэлем опустилась во двор. Свет из витражного окна превратил его крылья в калейдоскоп цвета — сапфирового, изумрудного и рубиново-красного.
«Ты мог приземлиться на один из балконов», — прокомментировала она мысленно, слишком сфокусировавшись на удачном приземлении, чтобы говорить вслух.
Рафаэль не стал отрицать, а подождал, пока она окажется на земле позади него.
— Мог. — Елена сложила крылья, а он потянулся к ней, нежно сжал за плечо у изгиба шеи и нажал пальцами на чувствительную внутреннюю поверхность правого крыла. — Правда, тогда бы твои губы не оказались так близко к моим.
Рафаэль притянул Елену к себе, от удовольствия пальцы на её ногах подгибались, а в животе порхали бабочки.
— Не здесь, — хрипло пробормотала она. — Не хочу шокировать Дживса.
Рафаэль прервал её медленным, основательным поцелуем, заставившим забыть о дворецком. В её теле неспешно разжигалось восхитительное ощущение предвкушения.
«Рафаэль».
«Ты дрожишь от усталости, Елена».
«Я всегда готова к твоим прикосновениям».
Её пугало, насколько она стала им одержима. Единственное, что успокаивало — его потребность в ней была такой же сильной, а желание почти граничило с безумием.
Дикий смерч пронёсся по её чувствам. Рафаэль отстранился, оставив её сгорать в ожидании жаркого секса.
«Позже я буду не спеша наслаждаться тобой». — Он медленно провёл пальцами по верхнему изгибу крыла Елены очень интимным жестом. Следующие слова Рафаэль произнёс вслух с куда меньшим запалом:
— Монтгомери будет рад такой хозяйке, как ты, Елена.