— Вот и разбирайся тогда с ним! А я пойду, у меня не как у тебя — у меня смена ещё не закончилась. Да и в отличие от некоторых я хотя бы не зря сижу в кабинке, а работу выполняю. С Наступающим, кстати, — произнеся это недовольным скрежещущим голоском и окинув юношу ещё одним неприязненным взглядом, она удаляется восвояси. Проследив за её качающейся из стороны в сторону походкой, охранник поворачивается лицом к юноше, изменив выражение собственного. Сейчас мужчина более серьёзен и явно ждёт хоть какого-то слова.

— У меня не очень много денег с собой, — в конце концов, заговаривает юноша тихим, охрипшим голосом, не смея вновь встретиться взглядом с охранником. — Но, если я схожу домой, то смогу принести вам. Только завтра. Честное слово, — с каждой сказанной буквой разговаривается он всё больше и больше, но по-прежнему не решается выдавать слишком много информации о себе.

Тут охранник делает взмах рукой, чуть нахмурив густые каштановые брови.

— Это решим на месте. А пока веди меня к себе домой лучше. Покажете, как живёте, гражданин.

От неожиданности юноша округляет глаза и с выражением детского любопытства поглядывает на человека в форме. Его верхняя, более полная, губа чуть заметно вздрагивает, когда полушёпотом он спрашивает:

— Как это? А если я живу в детском доме, например?

— Не похож ты на такого, товарищ. Дорогущих часов типа твоих у таких нет, — он тянет подбородок, указывая на запястье юноши, которое украшает швейцарский циферблат со стрелками.

— Отцовский подарок, — нехотя бурчит себе под нос парень.

— Вот и познакомь меня с ним.

Услышав это, юноша чувствует комок, подступающий к горлу. Стараясь избавиться от него, он переминается с ноги на ногу, ничего не говоря, и вдруг резко и с вызовом восклицает:

— А вам-то какое дело?! И вообще — что за «товарищи» и «гражданины»? СССР распался, — метая молнии во взгляде, пронзительными зелёными глазами парень глядит на охранника. В ответ мужчина только хмыкает и почти равнодушно произносит:

— Мне-то как раз таки никакого, а вот вам есть дело, — он поднимает вверх указательный палец. — Ты, мальчик, знаешь, что за безбилетный проезд в метро тысячу надо платить, — на секунду он замолкает, следя за лицом юноши, которое вмиг белеет и становится похожим на чистый лист бумаги. — Так что, выбирай, мой друг, — заканчивает человек в форме, похлопав нарушителя по плечу и проигнорировав его слова о Советском Союзе. Увы, но приходится согласиться.

Через каких-то несколько минут они оба едут в вагоне метро на другую станцию, находящуюся почти на самом краю города. Всю дорогу они молчат и мальчик даже не смеет сказать хотя бы слово, ощущая как всё его сознание затуманивает осознание проигрыша. Именно проигрыша, ведь теперь ему либо придётся платить, либо вести совершенно незнакомого человека к себе домой. Первый вариант, к сожалению, невозможен, а второй, пусть и выглядит более реальным, может оказаться совершенно непредсказуемым. Хотя какое ему может быть дело? В любом случае, и так всё хуже некуда.

Наконец оказавшись снаружи метрополитена и пройдя всего несколько шагов в сторону тёмных, почти неосвещаемых улиц с жилыми или заброшенными домами, где, кажется, никто и не догадывается, что на дворе вот-вот наступит Новый Год, юноша заходится хриплым кашлем. Он разрывает всю его грудь, и поэтому парень спешит обратиться за помощью к своему сопровождающему, при этом не сбавляя шага:

— Сигаретки не найдётся?

— А тебе не рановато?

— Слушайте, через год мне уже восемнадцать. А в этом районе, поверьте, всем плевать, сколько тебе лет, лишь бы бабло было, — ничуть не стесняясь выражений, проговаривает юноша, покрасневшими от холода пальцами заправляя удлинённую чёлку за ухо.

— Хм, ну держи, — с недоверием мужчина протягивает ему пачку «Космоса» и ждёт, пока мальчуган достанет сигарету. Тот хмыкает:

— Я же говорю, что СССР больше нет, а у вас всё «Космос» да Гагарин на уме, — и всё-таки не отказывается от никотиновой палочки, зажигая её, а затем делая долгожданную затяжку. Тут он вновь произносит:

— Можете мне, кстати, не говорить, что курение вредно. Я и без вас знаю, — опережает слова мужчины, увидев краем глаза, как тот хочет что-то сказать.

— Так зачем тогда это делаешь? — удивившись его словам, спрашивает охранник. Он ненадолго отвлекается, чтобы осмотреться по сторонам. Никогда он ещё не был в этом захолустном, сером и каком-то мёртвом районе. Вокруг практически не души, и только где-то вдалеке слышится смех алкоголиков.

— А просто так. Хочу себя убить, вот и всё. И так жизнь полная… ну вы поняли, — паренёк украдкой следит за тем, с каким напряжением рядом с ним идёт его сопровождающий. Кажется, ему явно не нравится этот район.

— А как же твоя мама? Или тот же папа, например? — чуть наклонив голову набок, вопрошает он. — Это же эгоистично — хотеть их бросить на этом свете. Им без тебя будет куда хуже, — смягчившимся тоном произносит мужчина, в этот момент вглядываясь в темноту вокруг и пытаясь понять, как долго им ещё идти. Вдруг, он чуть не натыкается на такую же чёрную, как эта улица, кошку, которая тут же даёт о себе знать визгливым мявом и поспешным убеганием.