Мне хотелось коснуться своей руки, но пришлось перебороть эту потребность, чтобы не привлекать еще больше внимания.

— Да, довольно большой.

Блейк глянул на другую руку, после чего потряс головой и усмехнулся.

— Девочка, с нами со всеми что-то не так. Ты видишь эти уши? — он указал на них, и я впервые увидела, что они выглядят немного больше, чем положено быть идеально пропорциональным. — Дети называли меня Дамбо.

— Я вижу, — Слим фыркнул довольно громко.

— Это так грубо, — я ткнула его в бок локтем.

Рыжий пожал плечами.

— Меня обычно называли Рыжевит, — он сделал паузу. — Коричный придурок, — он посмотрел вверх, как будто в глубокой задумчивости. — Однажды один мудак стянул с меня штаны в спортивном зале, чтобы (он искоса посмотрел на меня) посмотреть подходит ли ковер к занавескам.

— Святое дерьмо, — начала я смеяться, не в силах остановиться.

— Да уж, я ведь был поздним цветочком, так что ты можешь только представить, — Слим кивнул, ухмыльнувшись.

Блейк прикрыл свое лицо руками, его плечи тряслись.

— У тебя были крошечные орешки и щекотун, не так ли?

— Я ведь еще не созрел тогда!

— Будь честным, ведь на самом деле это случилось на прошлой неделе, не так ли? — фыркнул Блейк.

Каким-то чудом, прямо перед тем, как хлопнуться лицом в стол из-за моего очень сильного смеха, я уловила, как Слим показал средний палец в направлении лысого мужчины.

— Пошел ты, Дамбо. Я просто пытался помочь Айрис почувствовать себя лучше, — он склонил голову и взглянул на меня с таким выражением лица, показывающим, как трудно ему было не вывернуть все кишки наизнанку. — Ну что, мой Рыжий Малыш заставил тебя почувствовать себя лучше по поводу твоей руки?

Мне даже не пришлось задумываться над ответом, и я кивнула. Большую часть моей жизни моя мама и бабуля говорили мне, что несовершенство сформировало мой характер, и что все это неважно. Так оно и было. Правда. Это было уродством, но я приноровилась прятать его как можно лучше, потому что, по правде говоря, больше чем взгляды отвращения, меня бесила жалость на лицах.

Большинство людей думало, что рак превратил меня в слабую сломанную девушку. Единственной вещью, которой я пожертвовала, пройдя четыре операции — была физическая сила. Моя левая рука уже никогда не будет такой же сильной, как правая. По очевидным причинам. Я потеряла мышцы больше десяти лет назад. Ну, так уж случилось. Доктора беспокоились, что я потеряю двигательную способность, но, слава Богу (Слава Богу), этого не случилось. Она была просто немного меньше и слабее. Большое дело. Я не могла просить о большем, учитывая, какими плохими были прогнозы.

Я ведь не из стекла. Я была здоровой и сильной всю свою жизнь, исключая те периоды моего детства и подростковой жизни. Я была той, кто держала семью на плаву, когда что-то шло не так. Никто не должен был чувствовать себя плохо из-за моей руки. Я была намного сильнее этого.

И в этот момент я поняла, что расстроилась из-за себя. Мне не нужно было прятать свои шрамы, чтобы знать из чего я была сделана и на что способна.

Потому что Блейк и Слим пытались объяснить, у всех у нас есть физические недостатки. Уши Блейка не делают его менее дружелюбным или креативным. Волосы Слима были, скорее всего, его заявлением, что ему больше не придется иметь дело с мудаками.

Я почувствовала… обновление и благодарность им.

Я не смогла объяснить, а просто им улыбнулась.

— О, конечно так и было, — фыркнула я. — Пеппи Длинный Чулок.

Стоит отдать ему должное, Слим выждал почти минуту, а после скомкал салфетку и бросил мне в лицо.

— Думаю, мне больше нравится, когда ты молчишь.

Я бросила салфетку обратно в него и собрала свои остатки еды. Открыв холодильник, я поставила свою еду и заметила выстроенные внутри бутылочки Декса с Несквиком. Схватив одну, я прижала холодным дном к шее Слима, когда проходила мимо него, пробираясь к стойке. Дверь была закрыта, поскольку это была приватная комната.

Когда я проходила мимо, Декс был на своем рабочем месте с клиентом. В нужное время он случайно поднял голову, так что я подняла бутылочку и встряхнула ее, произнося лишь губами: «Для тебя». Я кивнула головой в направлении моего стола и улыбнулась ему.

Он улыбнулся в ответ и произнес лишь губами: «Спасибо», от чего моя грудь сжалась.

Что со мной происходит?

* * *

— Ты доберешься домой? — спросил Декс, когда мы ехали домой из «Пинз» той ночью.

Последние три часа для меня были болезненными. После такой неспокойной ночки накануне и двух часов проведенных в YMCA, куда Декс подбросил меня сегодня в обед, а потом еще и работа, сказались на моем теле. Я поймала себя на том, что один или два раза засыпала за рабочим столом.

Я кивнула ему после того, как помахала на прощание Блейку.

— Да, я буду в порядке. — Ну, по крайней мере, надеюсь.

Он недоверчиво посмотрел на меня, как будто не был полностью убежден в том, что я не свалюсь с байка по дороге домой. Ну, это будет на его совести. После того, как я утром сказала ему, что хочу поплавать в YMCA, он настоял, что отвезет меня туда и заберет. Для меня было бы лучше поехать туда самой, а потом на работу, но этот мужчина был непреклонен.

У него были какие-то дела в Мейхеме, как обычно.