– Вообще-то, да. Я бывала там раньше, он – тоже: я хочу сказать, в моих снах. Можешь мне поверить: каждое посещение твоего отца намертво запечатлено в моей памяти! Такое не забудешь.

– Почему? Эти визиты оставили негативное впечатление? – уточнил Рефаим.

Я смущенно закашлялась, вспомнив разговоры, которые мы вели с Калоной.

– В целом да, весьма негативное.

– И оно создалось по вине моего отца?

– Рефаим, если хочешь что-то сказать, говори прямо, – вскипела я. – Не понимаю, к чему ты клонишь.

– Поверь, я не хотел тебя оскорбить, – пробормотал Рефаим, опуская глаза. Было видно, что он испытывает не меньшую, если не большую, неловкость, чем я.

– Ради богини! – взорвалась Афродита. – У нас нет времени ходить вокруг да около, боясь задеть ваши нежные чувства! Выкладывай, что у тебя на уме, Пернатый.

Рефаим перевел глаза с Афродиты на меня, потом с усилием кивнул.

– Я хочу сказать вот что. Мой отец часто навещает меня во сне, но он никогда не делает этого в тех местах, которые связаны у меня с плохими воспоминаниями о нем. Однажды я спросил его, почему он постоянно посещает меня в новых местах, где ни он, ни я никогда не бывали. Отец ответил, что ему ненавистны воспоминания о том времени, когда он был поглощен Тьмой.

– Постой, постой… Ты хочешь сказать, что за весь прошлый год Калона никогда – ни разу! – не посетил тебя во мне в том месте, где когда-то сделал что-то плохое? – переспросила я, превозмогая жуткий холод, пробежавший по моему позвоночнику.

– Именно это я и говорю, – кивнул Рефаим. – И еще я хочу передать тебе слова, которые сказал мне отец. Он сказал… – Рефаим помолчал, наморщив лоб, потом медленно процитировал: – «Сын мой, я никогда не возвращаюсь в прошлое. Мне невыносимы воспоминания о том, что я позволил сделать Тьме, овладевшей мною».

– Но, Рефаим, послушай… может быть, ты позвонишь Калоне и спросишь его, почему он посетил меня именно на Капри, в том самом месте, которое определенно относится ко времени его пребывания во Тьме?

Рефаим улыбнулся какой-то смущенной мальчишеской улыбкой.

– Я не звоню Калоне, а посылаю ему свои молитвы.

– Постой, постой. Значит, ты уподобляешь Калону божеству, которому поклоняешься? – сдвинул брови Дэмьен. – Мне кажется, это неправильно.

– Мой отец, конечно, не бог, однако он умер. Дэмьен, неужели ты не веришь в то, что наши любимые, навсегда ушедшие от нас, слышат наши молитвы?

Я заметила, что лицо Дэмьена сначала стало мертвенно-бледным, а потом залилось счастливым ярким румянцем.

– Я всегда на это надеялся, но… – Дэмьен вскочил со своего стула, бросился к Рефаиму и крепко обнял его. – Огромное тебе спасибо за это! – Он улыбнулся, быстро вытер глаза и вернулся на свое место за круглым столом.

Старк, Афродита, Дарий и я молча смотрели на счастливое лицо Дэмьена. Я догадывалась, о чем думают мои друзья, и до дрожи ненавидела себя за то, что мне придется отнять у Дэмьена эту радость.

Но, как я сама выразилась раньше, мы больше не дети, мы – члены Высшего совета. А взрослым часто приходится несладко – и сейчас мне было нестерпимо горько.

– Короче, после визита Калоны и пророчества Крамиши я, Старк, Афродита и Дарий решили отправиться в парк Вудвард и посмотреть, как там Неферет, – продолжила я. – Афродита, расскажи им, что ты увидела, когда мы подошли к розарию.

Афродита коротко пересказала свой разговор со старым садовником и в красках описала жуткие черные розы на змееподобных стеблях.

– Все это очень тревожно, – проронила Ленобия, впившись в Афродиту внимательным взглядом. – Я так понимаю, что сразу после этого к тебе пришло видение?

– Вы очень догадливы, – скривилась Пророчица и посмотрела на меня. Я кивнула. А что еще мне оставалось делать?

– Ладно. Итак, что я видела. Дэмьен, прежде всего хочу сказать, что мне очень – очень – жаль.

– Почему? – не понял Дэмьен.

– Потому что тебе будет нелегко это услышать и принять. – Афродита снова посмотрела на меня, и я снова кивнула. Тогда она вздохнула и продолжила. – Я перескажу все так, как почувствовала. Без сладких соплей и почти без анестезии.

– Вини в этом меня, – вставила я. – Это я настояла на том, чтобы Афродита рассказала все как есть, потому что здесь важна каждая деталь, как бы мучительна для тебя она ни была.

– Мне не нравится, куда вы клоните, – поежился Дэмьен.

Не спрашивая разрешения, Стиви Рэй, Шони и Шайлин встали со своих мест, подошли к нему и окружили его, физически и эмоционально поддерживая силой своих стихий и своей безусловной любви.

Дэмьен судорожно вздохнул.

– Хорошо, я готов. Давай, Афродита. Итак, что ты увидела?