Барнс продолжил разъяснять:

— Ваш отец Богдан Орлов в общей базе числится как русский шпион и возможно…

— Это неправда! — перебил его я. — Мой отец был артистом, гражданином мира, политика его совершенно не интересовала. И убили его американские спецслужбы по ошибке. Он не был шпионом!

Барнс ждал, когда мой поток возмущений иссякнет с завидной выдержкой и спокойствием, а когда я замолчал, продолжил:

— В вашем лично деле значится, что вы владеете двенадцатью языками. Это так?

Я еще пылал от негодования, но этот вопрос совершенно выбил меня из колеи.

— Это здесь при чем?

— Просто ответьте.

— Нет, — солгал я.

На самом деле я говорил на шестнадцати языках и только на восьми из них свободно. Мы много путешествовали, в некоторых странах гастролировали годами, а так как раньше я был парнем компанейским и общительным, мне хватало полугода общения с местными, чтоб выучить язык более менее сносно. Да и языки мне давались легко. Если ты уже знаешь несколько языков, то начинаешь замечать, что многие слова чем-то между собой похожи, имеют общие корни или звучат очень схоже. Но мне все равно было непонятно куда ведет Барнс. Неужели знание языков автоматически делает из меня шпиона?

— А у меня другая информация, — Барнс снова достал монитор. — Например, педагог из приюта «Аlas de angel» Лючия Париэнтес, в вашей личной характеристике очень вас нахваливает, считает чуть ли не гением. А вот рекомендательное письмо, которое она отправляла в Национальный автономный университет. Здесь она утверждает, что именно вы должны претендовать на государственную стипендию и бюджетное место, так как владеете двенадцатью иностранными языками, являетесь весьма способным учеником и обладаете покладистым характером. Это если кратко. Судя по письму, эта сеньора от вас в восторге.

Я грустно улыбнулся. Ах, бедная сеньора Париэнтес, она всерьёз считала, что из меня может что-то выйти. Наверное, это единственный человек в приюте, о котором я мог вспоминать с теплотой. Добрая, тихая женщина, слишком впечатлительная и ранимая, эта работа ей едва ли подходила.

Но она слишком переоценивала мои знания. Я мог свободно говорить на хинди или японском, но читать на этих языках я совершенно не умел, да что там, я даже символов не знал. Более менее сносно я понимал латинские буквы и кириллицу, но если говорить о грамматике, то здесь — туши свет. Тут — без прикрас, я жутко безграмотен и ни слова не напишу без ошибок на любом известном мне языке.

— У вас хорошая физическая подготовка, — утвердительно заявил Барнс. — Сколько вы занимались цирковой акробатикой?

— Всю жизнь, — я бездумно уставился на монитор в руках Барнса. Неужели там, в этой штуке у него и вправду все обо мне.

— Я не шпион, — я посмотрел ему в глаза.

— Я знаю, — спокойно ответил он. — Но с вашими данными, вы могли бы им стать. Отмычки, которые у вас нашли… Вы и вправду ими вскрыли все замки в доме Джонсона?

Я не стал отвечать. Мне совсем не нравилось, куда вел этот якобы адвокат.

— Что вам нужно? — я резко подался вперед, зло уставившись на него. Другой бы отшатнулся, но этот, напротив, тоже наклонился ко мне и, понизив голос до шепота, сказал:

— Нам нужен такой человек как вы.

— Да вы рехнулись, — так же шепотом ответил я.

— Ни сколько, мистер Орлов. Мы ознакомились с вашим досье, вы — идеальный кандидат. Вы умеете приспосабливаться, вы сильны, молоды, умны, легко обучаемы, а главное — вы полиглот. Знаете как много в мире людей владеющих двенадцатью языками?

Я пожал плечами. Тоже мне невидаль.

— Думаю, достаточно, мистер Барнс.

— А сколькие из них смогут по стене вползти в узкий шкаф? Сколькие смогут взломать замки?

Я молчал. Смотрел на него, нервно постукивая коленом по внутренней стороне стола. Ну, какой я к черту шпион?

— Куда вы собираетесь меня отправить? — наконец сказал я, напряженно застыв.

— Если вы согласитесь, я введу вас в курс дела. Одно могу сказать: оттуда, куда мы вас отправим, нельзя вернуться.

— То есть? — усмехнулся я. — Отовсюду можно вернуться при желании. Ну, разве что, вы собрались запустить меня в другую галактику.

Барнс шутку не оценил.

— Что-то вроде этого, — рассеяно ответил он, а внутри у меня все похолодело.

— Что это за место такое?

Он не ответил. Снова вернулся к монитору, что-то там изучая, но, явно не собираясь показывать мне.

— Бред какой-то, — сказал я, когда молчание затянулось. Разговор явно не был окончен.

Адвокат поднял на меня скучающий взгляд: