— Пришлось пойти на некоторые уступки, но территориально мы ничего практически не потеряли. Разве что вынужден был принести клятву на крови, что ни я, ни мои потомки никогда по праву наследия не потребуют трона Ориса. Честно говоря, он мне и так был совершенно не нужен, но для брата это больной вопрос, почему не порадовать? — Королева, делая вид, что всё только от неудобства и неустойчивости позы, прижалась теснее к его плечу и тихо фыркнула от смеха. Впрочем, тут же посерьезнев, когда он продолжил. — Сафар всерьез вознамерился уменьшить влияние храма на своей территории. Войны с женщинами он затевать не станет, просто сделает так, чтобы их жизнь стала ощутимо сложнее.

— Это он напрасно. Хуже оскорбленной женщины может быть только оскорбленная жрица, — Тамила покачала головой, сразу пытаясь припомнить, сколько на территории Гарета храмов и насколько они наполнены. Девочки с даром почему-то рождались куда реже мальчиков, поэтому перенаселение им не грозило. А уж несколько сотен ртов они как-нибудь прокормят, в масштабах экономики страны это ничтожная сумма. Пусть их с Маарой отношения в последнюю встречу существенно осложнились, оставлять храм без поддержки королева не собиралась. Но молиться предпочитала исключительно дома, не показываясь Верховной на глаза.

— Это его воля и его выбор. Тем, кто захочет переселиться к нам, мы поможем, хотя это может вызвать недовольство магов. Но это те проблемы, с которыми мы, если и столкнемся, то не скоро. Флот Ориса готов отправиться в течение суток. Сафар уже передал послание с приказом выдвигаться завтра в полдень. Корабли перебросят основную часть войска к тому месту, где северян видели в последний раз. Не думаю, что они до сих пор в том районе, но они за пару дней достигнут заданной точки, проверив попутно, не остался ли кто-то из врагов за спиной.

Он говорил об уже вовсю идущей подготовке к войне настолько обыденным тоном, что Тамила никак не могла взять в толк, что это. Его привычное хладнокровие, благодаря которому его величество спокойно и ясно мыслил практически в любой ситуации, или же план военных действий был готов давно, теперь же его быстро и без колебаний воплощали? Хотя, скорее, и то, и другое вместе.

— Когда начнется переброска наших войск? — Она даже дыхание затаила в ожидании ответа.

— Она закончилась ещё два дня назад. С Орисом или без, мы не имеем права упускать стратегическое преимущество выбора места битвы. Сафар лично не будет участвовать в военных действиях, так что вести единое войско буду я. Министр Хетт уже на позиции, с генералом, возглавляющим армию союзников, я хорошо знаком, не могу сказать, что мы друзья, но вероятность попыток перетянуть контроль над войсками на себя с его стороны минимальна.

Тамила, всё ещё не поднимая головы от его плеча, зажмурилась, пытаясь дышать ровно и тихо.

— Когда… — голос сорвался, пришлось откашляться, чтобы иметь возможность продолжить фразу. — Когда вы отправитесь в расположение ставки?

— Завтра утром. — Она недоверчиво вскинула голову, пораженная ответом. Да, она знала, что это будет скоро, к тому же они только сегодня обсуждали этот вопрос, но… Завтра утром?! У неё никак не получалось призвать к порядку мечущиеся мысли. Здесь были и легкое удовлетворение от того, что не зря весь день просидела над декоктами, и попытки сообразить, что и как организовать для приема раненых, случись им быть переправленными в столицу, и…

И страх. Яркий и острый страх за него. Ведь её муж не в увеселительную прогулку отправляется. Пусть он будет максимально защищен, но мало ли какие случайности бывают на войне.

Наверное, что-то из этого на лице всё отразилось, потому что муж вдруг резко притянул к себе, сжав в кулак волосы на её затылке:

— Не паникуй и не плачь. Ты же моя жена, самая отважная женщина, которую я когда-либо знал. Та, кто не побоится никого, чтобы защитить близких, — он придерживал её за подбородок, чтобы не было возможности отвести взгляд.

— Мне страшно. Страшно, что не справлюсь, что подведу тебя. Народ. Всех нас.

Он улыбнулся, потираясь о её щеку, как большой кот. Это было немного странно и щекотно, но Тамила и сама подалась вперед, запуская пальцы обеих рук в его волосы.

— Я знаю, что этого не случится. Уверен, моя маленькая королева заставит любого склониться перед собой и выполнить свой приказ. Я верю в тебя, и ты не смей сомневаться.

Она на секунду отстранилась, чтобы проверить, не шутит ли муж. Его губы улыбались, но в глазах не было ни тени усмешки. Потому, поддавшись порыву, она сама впилась в его рот, не то целуя, не кусая. И не успела одуматься, как оказалась подхвачена на руки и получила не менее крепкий поцелуй в ответ. Терпкий до саднящих губ, почти болезненный, но сил оторваться не было совершенно. Как и желания отодвинуться, хотя его объятия были даже излишне тесными, но Тамила не думала возражать.

И век не поднимала, но не потому, что стыдилась. Потому что хотелось не только глазами, но и кончиками пальцев, ладонями, всей обнаженной кожей запомнить его.

Ощущение тяжелых гладких волос, захваченных в кулак.

И то, как он в порыве едва не до синяков целует ключицу, там, где в миллиметре от твердых губ суматошно и тяжело бьется вена.

Едва ощутимая нитка шрама на правом плече, по которой она провела языком в нестерпимом желании впитать в себя вкус и запах его кожи.

Жесткие мышцы спины, в них так сладко и приятно впиваться пальцами, извиваясь под его руками.