Это идеальное решение, которое Совет, хоть и с зубовным скрежетом, но будет вынужден принять. Идеальное для всех, кроме леди Митры. И Солы. Но если служанкой, пусть и верной, Тамила готова была пожертвовать, в конце концов, она знала о наказании за предательство, то нянюшка…

Чем меньшее расстояние оставалось до малой совещательной комнаты, в которой по привычке изволил заседать Совет, тем холоднее становилось у неё внутри. Потому что Тамила уже знала, что ответит советникам, с жадным нетерпением ждущих возможности наказать девчонку, посмевшую нарушить планы. Дерзнувшую не просто своевольничать, но посадить на трон того, кто видел насквозь их подковерные игры, знал их слабости и не без успеха держал в узде их алчность. Она не сомневалась, что на подобную показательную экзекуцию их толкнул страх перед королем, которого следовало лишить власти как можно скорее. И ведь не боятся, что армия, беспрекословно перешедшая под контроль короля Итара, взбунтуется…

— Его королевское Величество Итар Первый. Её королевское величество Тамила Ассандер.

То, что советник Видар, по какой-то странной прихоти взявший на себя роль церемониймейстера назвал короля по собственному имени, пусть и данному после восхождения на трон, а королеву — по имени рода, ударило по и без того расшатанным нервам Тамилы.

Они все были здесь — полтора десятка министров во главе с дядей Видаром. Сола, стоящая в углу под присмотром стражника, бледная и явно перепуганная. Леди Митра, которую из уважения к возрасту и занимаемой должности, усадили едва ли не в центре немаленького помещения. Да и негоже было бы ей, главной свидетельнице против королевы, прятаться за чужими спинами. Хорошо хоть советникам хватило ума и врожденной осторожности не выставить напротив два стула для королевской четы, будто для простолюдинов, обвиняемых в краже.

Тамила на мгновение заколебалась, размышляя, стоит ли усаживаться на заготовленные кресла, расположенные чуть в стороне, но так, чтобы их было хорошо видно каждому находящемуся в комнате.

— Мы всегда рады видеть вас в добром здравии и хорошем расположении духа. — Король обвел всех собравшихся таким взглядом, что некоторые особо мнительные прислушались — а действительно ли их здравии такое хорошее? Может, пока не произошло непоправимого, стоит сказаться больным и покинуть собрание? — И все же несколько недоумеваем, что же такого неотложного и серьезного произошло, чтобы вызывать нас с супругой да ещё и конвоировать под охраной стражи?

Проводившие их стражники уже успели выйти, плотно притворив за собой дверь, потому не совсем удобный вопрос прозвучал без прежней иллюзорной вежливости.

— Ваше величество, с прискорбием сообщаем, что Совет обладает доказательствами, свидетельствующими о том, что ваше восхождение на престол было неправомерным.

Глядя на казначея, почему-то взявшего первое слово, Тамила с долей кровожадности подумала, что зря муж не избавился от него сразу же. После некоторых колебаний Итар был вынужден отказаться от идеи сразу сместить того с поста, не желая лишний раз обострять и без того нервную обстановку.

— Да? — Супруг проводил королеву к креслу, заботливо усадил её и только после этого устроился рядом сам. — Что ж, мы с интересом ознакомимся с этими доказательствами.

Похоже, спокойная уверенность правителя чуть охладила пыл заговорщиков, во всяком случае, то тут, то там вспыхнули и угасли шепотки. Но полностью погасить жажду возврата безраздельной власти такая мелочь не была способна.

— Для того, чтобы установить истину, нам нужно будет задать несколько вопросов её величеству, — глуховатый голос главы Совета оказал магическое воздействие — все шепчущиеся умолкли, а переглядывающиеся уставились ровно перед собой. — Надеюсь, это не вызовет затруднений?

Хотя повторный импровизированной допрос предстояло пережить Тамиле, вопрос был задан Итару.

— Об этом стоит спросить мою возлюбленную супругу.

Он повернулся к жене, глядя спокойно и уверенно. А ещё довольно холодно, пусть и заботливо. Как это вообще возможно, она не могла сказать, да и не имела права сейчас задумываться о подобном. Как не могла посмотреть в сторону леди Митры, внутренне заледенев от понимания, что спасти её уже невозможно.

— Я всегда шла навстречу просьбам Совета, не собираюсь нарушать эту традицию и теперь, — на то, чтобы выдавить хотя бы подобие улыбки, её сил не хватило. Разве только на ровный, ничего не выражающий взгляд на брата своего отца. Они оба знали, что ей предстоит солгать и предать кого-то из самых близких. Вот только Тамила знала, что не имеет права сделать выбор в пользу няни, как бы горько ни было. Она не сможет и не будет предавать мужа, того, кто стал ей опорой и стеной, за которую она могла спрятаться. Пусть он сейчас зол и оскорблен, пусть потом ей придется пережить гнев супруга, но предать не только его, но и Гарет, который принял нового короля, она не вправе.

— Благодарю, моя королева, надеюсь, вы так же не будете возражать, если мы применим некоторые меры, способные в полной мере раскрыть истину и покарать преступников. — Отказываться было уже поздно, потому ей пришлось кивнуть. Магистра Урта она увидела только сейчас. Он сидел так, что рассмотреть его от двери было почти невозможно, видимо, на то и был расчет. Несколько пассов, завершившихся накатившей и тут же схлынувшей волной звона в ушах, и в чаше, стоящей в центре стола, ровным почти алым огнем вспыхнули языки пламени.

Тамила лишь на мгновение сжала зубы, понимая, что теперь стоит быть предельно осторожной в формулировках, не открывая правды, но и не говоря явной лжи, иначе пламя тут же потемнеет. При всей видимой простоте заклинание это было сложным и недолговечным, потому и понадобился старый маг, ведь именно он около сотни лет назад его разработал.

— Вы позволите? — Седой чародей, приволакивая ноги, подошел вплотную. Тамила взяла из его рук небольшой кинжал и молча срезала прядь волос. Огонь с благодарностью принял добровольную жертву, но удушливого запаха, как того можно было бы ожидать, не было.