Чего он добивается? Кровопролития? Оазис сжигать с жителями я не намерен.

Эх, не обойтись без насилия. Нам остаётся лишь проследовать за направляющимся на запад караваном и, когда тот отдалится от городка, напасть. Под угрозами склоним норуи к сотрудничеству, дойдём до селений Латахинэ. Там не откажутся заработать, проводив до Обелиска.

Не удивлюсь, впрочем, если харан нам дал подсказку. Намекнул на захват каравана. Иначе на кой ему рассказывать о том, куда идут торговцы?

– Понял тебя, достопочтенный Амар, – встал я с софы.

– Когда меня спросят, я честно отвечу, что ты покинул Поющий Ручей и пропал в пустыне. Захотят – пусть попробуют разыскать тебя, человек.

Путешествие с караваном займёт не одну неделю, на встречу с Проклятыми не успею. Вот невезение. Без проводника никак. Стоп. Раз нормальные Нейситил откажутся на меня работать, надо найти ненормального.

– Привязанный к дереву норуи просил передать, что вам не удержать его. Он всё равно уйдёт в Мадбрадж. Отпустите его, он клянётся не брать с собой Асталэ и никого не тревожить просьбами пойти с ним.

– Глупый эльф. Прожив жизнь в пустыне, так и не понял – отнятого песками не вернуть. Его разум помутился от горя. Он пробудет связанным, покуда не оставит мысли о самоубийстве. Его детей не спасти.

Спускаясь по лестнице, я уже не любовался внутренним убранством дворца. Освободить связанного беднягу, не втянувшись в конфликт с Нейситил, нельзя, уговаривать харана бесполезно. Хотя, конфликт и так назрел. Допустим, устрою побег горемыке. Он куда прежде всего поспешит? В город демонов. Помочь ему с детьми, что ли?

– Ты на кой бадрак побеспокоил деда? – зазвенел сталью девичий голос. Из сапфирового полумрака арки показалась светловолосая девушка в золотисто-синем халате и малиновых шароварах. – Отвечай на вопрос, короткоживущий!

Там отвечай, тут отвечай. Достали.

– Мне не по душе допросы. Спрашивай харана, девочка.

– Как ты смеешь говорить в пренебрежительном тоне с наследницей дома Нейситил! – Девчонка угрожающе напряглась, точно готовящаяся к прыжку пантера. В руках у неё блеснуло, зуб даю, колюще-режущее. – Ты кто такой?

– Разумный, который тебя отшлёпает, если не угомонишься.

Усталость навалилась скалой на плечи, восприятие стремительно притуплялось. Солнце восходит над пустыней. Смертоносные лучи брызнули из-за череды барханов, лаская стены городка и добела раскаляя небосвод. Я ощущал светило каждой частицей души, не видя его.

До Маркарта несколько шагов, только бы пройти их.

Плеть змеёй обвилась вокруг моей ноги, разрывая мелкими острыми шипами ткань штанины и царапая укреплённую чарами кожу сапог. Асталэ – кем ещё может быть спесивая девчонка? – дёрнула, выбив меня из равновесия. Плевать. Падая на спину, я проваливался в пучину кошмара. Мрак погасил огни светлячков.

– Откуда знаешь, что он проснётся вечером? Я приложила его башкой о пол. Он выглядел мёртвым.

– Он всегда просыпается с закатом. Ну, может, чуть позже. Шишка на затылке тому не помеха.

– У него не просто шишка. Я ему чуть череп не раскроила.

Звуки будто преодолевали толщу воды. Искажённые шумом, еле слышные, они доносились из-за пределов окружающей меня серой пелены, витающей над морем темноты. Сколько веков минуло, прежде чем в серости возникли тлеющие разноцветные искры? Медленно разгораясь, огоньки отгоняли сумерки и формировали потоки энергий астрала. Ауры живых существ и предметов омывали друг друга, внутри них выстраивались чёткие линии духовных тел, повторяющих телесные. А надо всем пылали во тьме небес звёзды, чья сила изливалась на земли смертных. Спорящие девичьи голоса очистились от постороннего шума, к ним добавились шорох одежд, дыхание ветерка за полотняными стенками шатра, гомон торговцев и обслуги каравана.

Надо мной хмурилась красивая молодая девушка немногим старше Лилианы. Густые волосы необычного пепельного цвета собраны в пучок на затылке, кожа золотистого оттенка, светлее, чем у встреченных Нейситил, и злые светло-карие глаза.

– Очнулся, – хмыкнула она. – Жалкий червь.

Ну и сестру послал Смуглянке Творец. Ясно, почему у Авариэль вызвала бурный протест идея схорониться в Шунтале. С такими-то родственниками врагов не надо.

– Ещё раз назовёшь так моего брата, и я разрешу волкам выпотрошить тебя, – прорычала подошедшая Лилиана.

– Эй, ушибленный, скажи что-нибудь, – не обратила ни малейшего внимания на угрозу эльфийка. – Я должна знать, слышишь ли ты меня.

От лежания на каменных плитах, застеленных видавшим виды ковром, ныла спина. Болевые ощущения пройдут, как только в голове окончательно прояснится. Я сел, потянулся к стоящему на низком столике медному кувшину, плеснул на руку воды и растёр влажной ладонью горячее лицо, прогоняя остатки кошмара. Затем положил руку на лежащее рядом чёрное копьё, почувствовав себя значительно бодрее. Очевидно, Маркарта принесла сестрёнка.