Я была обычным ребёнком, росла в обычной семье.

Когда мне было лет двенадцать — тринадцать, бизнес у отца пошёл в гору. Наша семья из «обычной» вдруг стала «состоятельной». Нет, олигархом мой отец не стал. Но семья поднялась довольно высоко в масштабах нашего города.

Не сказать, что деньги меня сильно изменили. Я, конечно, полюбила финансовую свободу, но… без фанатизма.

Хотя сейчас, задумавшись над этим вопросом, я ясно увидела, что возвращаться к «обычности» не горю желанием…

Но меня спросили про ограничения.

А на данный момент, моим ограничением, как раз и была свобода. Свобода выбора.

— Мои родители ограничивают меня только в одном, — уверенно заявила я. Глаза моего собеседника вспыхнули в полутьме, и мне показалось, что он даже задержал дыхание. — В моём выборе будущего мужа.

— Юленька… — разочарованно выдохнул Остап местного разлива. Я пожала плечами. Сказала, как есть. Ну, не было у меня тайных желаний. Даже как-то обидно слегка стало. Прыжки с парашюта не интересуют, танцы в стрип-барах тоже…

— Допустим, тебя всё устраивает в твоей нынешней жизни, — через несколько секунд тишины возобновил он разговор.

Я кивнула.

Действительно всё.

Меня устраивало абсолютно всё.

До сегодняшнего дня.

— Юль, давай на чистоту, этот брак мы сможем избежать только благодаря огромным потерям. Обе семьи потеряют свои ресурсы. Денежные, эмоциональные. Репутация тоже пострадает. Ваша, — мимоходом заметил он.

— Послушай, э-э-э… — я вдруг поняла, что не знаю, даже имени своего потенциального мужа.

— Максим.

— Максим, — повторила я. — Давай не будем ходить вокруг да около. Что ты предлагаешь?

— Брак. Я предлагаю идеальный фиктивный брак, который продлится тринадцать месяцев.

Мои брови поползли вверх. Надо же… Какая скрупулезность.

— Для всех мы станем идеальной семейной парой.

— А потом?

— Развод. Громкий. Эмоциональный. Для всех неожиданный, но хорошо спланированный нами, развод. Обещаю, что всё, что подарят нам, оставлю тебе. Там квартиру, машину… Более того, — он выжидающе замолчал, — если мы всё сделаем правильно, то ни тебе, ни мне, родители больше никогда не посмеют навязать ещё один брак.

А вот это уже интересно.

— Мы всё обставим так, что родители будут ещё и вину чувствовать перед нами. Как итог: наши отцы получат то, что хотят. Мы с тобой становимся свободными людьми на всю оставшуюся жизнь. И сможем сами выбирать, как нам этой свободой воспользоваться. Ты получаешь ещё дополнительные бонусы в виде материальных благ.

Звучало заманчиво, но…

— А тебе какая выгода со всего этого? — прищурилась я. Сладко поёт. Даже слишком. Неужели так ради свободы старается? Да, и квартиры на дорогах не валяются… А тут такая щедрость…

— Какая у меня недоверчивая невеста, — хмыкнул Макс.

Остатки сна стали испаряться с последними лучами солнца. То, что парень всё уже продумал заранее, у меня сомнений не вызывало. Уж больно гладко всё говорит. И эти тринадцать месяцев…

— Скажи, — нажала я. — Иначе, упрусь, — решила пригрозить для верности.

Макс, вдруг мягко улыбнулся, и его взгляд стал каким-то… мечтательно-детским.

— Машины, — он открыто улыбнулся. — Мой интерес — машины.

— Машины? — я не понимала, о чём он.

— Да, машины, — кивнул парень. — Коллекция машин моего покойного дядьки. Он умер два года назад.

— Соболезную, — сказала я на автомате. Макс кивнул.

— Летел он по этому делу. Машины были его страстью, — голос Макса наполнился теплом. — Первые две машины купил, и самостоятельно отреставрировал, когда и денег ещё толком не было, — мягкая улыбка скользнула по его лицу. — А когда деньги завелись, тут уж его никто не мог остановить… Два года назад его не стало. Сердце, — на пару секунд в комнате повисла тишина. — Так, вот, — возвращаясь в реальность, уже более бодро продолжил Макс, — коллекцию он оставил мне. Но… — он хмыкнул и покачал головой, — либо я получаю её по достижению тридцати пяти лет. Либо…

Я вытянулась в струнку.

— После тринадцати месяцев официального брака.

— А почему такая цифра? Тринадцать? — удивилась я.

— Иван… его звали Иван, — уточнил Макс, — Иван был мужиком с… «чертинкой». Во-первых, он любил это число… но дело, думаю, было в другом.

Я превратилась в одно сплошное ухо. Стало любопытно, почему?

— Хорошо он меня знал. Очень. Думаю, что он предполагал, что женюсь я не раньше сорока… — парень усмехнулся, — и если женюсь, то, наверняка, ребёнок будет на подходе… Короче, наверное, он решил, что раньше определённого возраста меня к его машинам подпускать нельзя. Помню, как он всегда моему отцу говорил: «…Покуда мозги не появятся, о моих девочках, даже пусть и не мечтает…»