Как только порталы раскрылись, Сашка радостно прыгнул в тот, что под ногами и через пару секунд вылетел через другой. Причем вылетел ногами вперед и соответственно рухнул спиной на траву.

Раздался дружный и громкий смех детей, а парнишка с недовольной гримасой потер ушибленную спину. Лана тут же присела к нему, осматривая ее.

— А можно открыть выход над рекой? — неожиданно спросил один из парней. Это был Мишка, тоже тот еще сорванец.

У детей тут же засветились от радости глаза, каждый мгновенно смекнул к чему идет дело.

— Конечно, — улыбнулась Лана, она тоже поняла, что им нужно. Догадаться было не сложно. И пока она открывала другой портал, дети уже скидывали с себя одежду. А уже спустя минуту, все как один прыгали в портал и вываливались прямо в воду. А затем снова к порталу, и опять в воду. В довольно прохладную утреннюю воду. И ведь совсем никому не важно, что все они тут на лечении находятся.

В общем, им было весело. А я наконец-то смог попить нормально чай. Еще через несколько минут спустился Тал и присоединился ко мне. Я как раз решил спросить про ореол над головой домработницы, когда «восприятием» уловил, как к воротам санатория подъехала машина.

Одновременно с этим у Тала позвонил телефон. Это был охранник, старый дедок, и по совместительству муж бабы Маши. Он тут на проходной сидел и отвечал за сохранность детей. Суть разговора ясна, мне для понимания даже не требовалось его подслушивать, благодаря «восприятию» я и так знал, что это привезли новую пациентку, девочку десяти лет. Внешне она казалась жутко бледной, в то время как ее сияние души практически потухло. При этом полоса здоровья девочки находилась в нижней желтой зоне, а красная зона необычайно разрослась по сравнению с теми индикаторами здоровья, что я видел раньше. Словно критическое состояние для десятилетней малышки наступит намного раньше, чем у остальных.

Развернул системную справку девочки.

Ее звали Марина, и врачи ей поставили в качестве диагноза острый лейкоз. Причем на поздней стадии, так как вид девочки напоминал сейчас загробных призраков, а не живого человека. Она вяло двигалась и казалась замёрзшей.

Тал встретил гостей в своем кабинете, а я наблюдал за тем, как проходит встреча с помощью «восприятия». Как оказалось, санаторий Тала называется «здоровый дух», и именно сюда для лечения привезли Марину. А ведь судя по тому, что я видел, здесь не то, что медперсонал отсутствует, здесь даже какого-либо медицинского оборудования нет. И все же официально это место считалось санаторием. И Тал под эти цели даже субсидии от государства получал. В прочем ему совсем не требовался персонал и оборудование.

Тал накинул на родителей «концентрацию», очищая их сознание от лишних эмоциональных переживаний и в то же время «очищение» в самом мощном проявлении, какое я только видел, на девочку, взяв ее за руки. Этот мощный бафф, что можно кастовать на человека лишь раз в сутки, очистил девочку от всех негативных эффектов, вызванных болезнью, в связи с чем красный сектор шкалы здоровья значительно уменьшился. В дальнейшем наш экстрасенс провел сеанс переливания духовной энергии из себя в девочку, одновременно воспламеняя ее душу, как бы очищая ее от болезни. И завершил все это «равновесием», благодаря чему физическое состояние девочки гармонизировалось с произошедшими в душе изменениями. Ей явно стало лучше, и это только после одного сеанса. Меня настолько это поразило, что я не сразу сконцентрировался на начавшемся между Талом и родителями девочки разговоре.

— Что если это ее последние дни? Я хочу быть рядом с ней! — не успокаивалась мама девочки со слезами на глазах.

— Это не последние дни. Ей уже мало что угрожает. А после курса реабилитации, она полностью придёт в себя и выздоровеет. Здесь полно детей, ей будет не одиноко, к тому же вам самим стоит отдохнуть, — спокойно говорил Тал. Вспомнив о детях, я перевел свое внимание на них.

Эх, знала бы эта женщина, чем сейчас занимаются тяжелобольные дети. Вряд ли она бы так внимательно слушала проникновенную речь Тала. Но, не смотря на все это, я знал, что дети абсолютно здоровы, система отображала их шкалу здоровья на отметке сто процентов. И даже если они простудятся, думаю, для Тала не составит труда вылечить их с помощью своих способностей.

Я не стал больше наблюдать за разговором Тала и этой пары, судя по системной справке, что женщина, что мужчина полностью доверились экстрасенсу и вверили судьбу своей дочери в его руки. Так что они согласятся, это лишь вопрос времени. Меня больше волновало другое, у матери девочки и у ее отца над головой светился точно такой же нимб, как и у местной домработницы. А у девочки нет. И мне не терпелось поговорить об этом с Талом. Он тоже должен был видеть это, потому что от этого нимба исходил свет души.

Спустя полчаса мы снова сидели и пили чай вместе с Талом. Ему было заметно плохо, побледнел товарищ, да и сияние души поблекло, и крепкий чай вроде как делал ему лучше, тонизировал. А я просто в очередной раз пил чай, пока детей занимала Лана. Они еще не знали, что у них новое поступление. И ведь не к добру, что среди этих сорванцов появится такая милая девочка. Не к добру. Но сейчас не об этом.

— Значит, ты уже можешь видеть это? — сказал Тал, после того, как я спросил у него про ореол над головой его домработницы.