Открыл меню пета. Активно. И даже не надо дополнительной маны, словно Лампочка был привязан к этому времени после прошлого вызова. Призвал его и тот тут же появился. Действительно без дополнительных мана затрат. Правда, в его «колодце» все еще практически не было энергии. Но та, что была, сильно отличалась. Она была словно мощнее в раз десять.

Не сейчас.

— Сможешь найти систему видеонаблюдения и подключиться к ней? — спросил я пета.

В ответ мысленное, — «Попробую». И Лампочка исчезла, но я все еще ощущал ее. Она была где-то на первом этаже.

А уже через секунду мне в голову полилась картинка. Причем одновременно с нескольких камер. Описать это невозможно. Если только сравнить со сном. Десятью снами одновременно. Однако уже через пару мгновений лишние картинки исчезли, Лампочка поняла, что напортачила.

А я смотрел как моя ломаная, словно кукла фигура вырвалась из больничной палаты, проломив дверь, и затем в несколько движений располосовала полицейского, что сидел на стуле возле двери. Все произошло слишком быстро, чтобы он успел среагировать. Удары были не человеческой силы, словно под баффами. Стул разломился в дребезги и одной из его ножек я забил второго полицейского, что был в это время в холле, неподалеку. Затем начался настоящий ад. Как в фильмах. Или во сне. Не знаю. Мое тело бросало от одного человека к другому. В какой-то момент в руке появился скальпель. А потом уже никого в больнице не осталось. Там и было то не много человек.

Тринадцать.

Эту цифру я запомнил на вечность. А потом просто приказал Лампочке уничтожить. Уничтожить все записи.

Я открыл «плейлист». Пять фрагов. У меня по-прежнему было пять фрагов.

Всех этих людей убил не я!

Быстро поднялся к вершине списка.

Злость тут же попыталась прорвать выдвинутые разумом стены.

Свежеватель. Это был он. Его ник покраснел и, кликнув на него, я мог узнать кто он такой. Кто тот безумный, что устроил это все.

Ярость и гнев выжгли все за пределами возведенной разумом стены.

Я не стал пока этого делать. Но для себя решил категорично. Я его убью.

Сейчас же я попросил Лампочку передать мне всю ту энергию, что она собрала за день. Пусть ее немного, но она была чище и мощнее прежней в несколько раз.

Мгновение и жгучий поток влился в меня, сжигая изнутри, а затем я активировал «внутренний свет», бафф что поднимает все характеристики. Стало немного легче. Попытался пошевелиться. Боль чуть не вырвала меня из транса.

Ладно.

Активировал «резонанс».

Силы сразу стало в разы больше, но она начала таять прямо на глазах. Даже не таять. Выжигаться.

Вновь попытался пошевелить ногой. Ничего не вышло. Еще «резонанс». Боль от переломов больше не отвлекала. Она утонула в пламени, что разлилось по всему телу. Пошевелил ногой. Получилось. Но это еще не все. У меня переломаны не только ноги и руки, но и позвоночник. И как бы я ни старался, мне не встать.

Из носа и глаз потекла кровь. В ПеМире четвертый резонанс разрывал меня в клочья. Сейчас я знал, что даже третий не оставит мне шанса выжить. Но я все еще не мог встать. Однако днем Марш Смерти несмотря на все мои переломы легко заставил меня двигать рукой.

Я провалился в «медитацию» еще глубже. Скоро «резонанс» выжжет все остатки маны в моем теле. Но решение было уже найдено. Программирование. Не важно, что оно всего первого уровня. Я знаю, как им пользоваться. А сейчас в «медитации» и под «резонансом» все мои способности в разы выше и питаются от маны. Так что я дал всего несколько команд своему полуживому телу и окончательно провалился в темноту.

Встать. Развернуться на девяносто градусов. Разбежаться. Прыгнуть. Встать. И бежать, несмотря на препятствия.

***

Боль привела меня в чувства. Адская и не выносимая боль. Где же ты будущее, со своим тридцатипроцентным болевым порогом? Его точно не было поблизости. В медитацию тоже провалиться не получалось. Боль. Это все что занимало мое сознание. И от нее нельзя было убежать. Она была повсюду.

И только тьма спасала от нее.

***

— Оз! Оз! — кто-то вырвал меня из сладких объятий тьмы и вернул в эту нескончаемую агонию. Я больше ничего не видел и ничего не слышал. Вокруг была лишь одна боль. Которая вскоре вновь уступила место тьме.

***

Темнота вокруг тряслась, при этом временами расцветала яркими красками боли. Всего на мгновение, а потом свет исчезал, вновь растворяясь во тьме.

— Оз! Мать твою! Оз! — доносился из темноты голос. — Ты не говорил, что у тебя красный ник!

Я наконец-то пришел в себя. Все вновь тут же наполнилось болью. Но на этот раз я справился. Эта боль была не такой страшной, у меня получалось с ней совладать, отгородиться от нее. Уйти в транс. И как только мне это удалось, «восприятие» исправно позволило осмотреться вокруг.